Category: 18+

Дело о кавычках или минет с Ланцелотом

Потешная баталия (мягко сказано). Чего стоит одна полемика о сексуслугах.
Долинин и Бабиков - на публике - лупят друг друга скалками - кто из них слепошарее прочитал "Розовую тетрадь".
Господа! Не достойнее ли во всех смыслах было бы не играть в Пьеро и Арлекина, а опубликовать полное факсимиле и - раз уж вы не можете прийти к согласию - оба ваших варианта прочтения!
Главная суть этой полемики, как я понял из ваших простыней - место Фальтера в "Розовой тетради". Прочтение Долинина (Фальтер упоминается в самом рассказе) позволило ему построить теорию о том, что «Solus Rex», «Ultima Thule» и «Дар. II часть»— это один и тот же «обширный» русский роман. Теория изящная.
Прочтение же Бабикова (Фальтер упоминается на полях и заключен не в кавычки, а в скобки) говорит о "преемственности, а не единстве замыслов продолжения «Дара» и романа «Solus Rex»".
Так как же на самом деле? Покажите это место!

PS. Александр Долинин прислал два скана с "Фальтером" и своё пояснение.
Скан 1
Скан 2
Пояснение А. Долинина:
У меня в статье про Фальтера в набросках сказано мало и плохо. Он упоминается дважды, сначала перед конспектом финала: "Встречи с (воображаемым) Фальтером ... Почти дознался. Затем:", а потом и в самом конспекте: [Фальтер распался] после "Ходил, сидел в скверах". Фраза подчеркнута, что у Набокова в рукописях обозначает курсив или разрядку, и стоит в прямых скобках (мне в статье их заменили на круглые при наборе, а я не заметил). Набоков поставил левую скобку и начал писать "Фальтер" не на полях, а в тексте, тем же почерком после точки, на расстоянии сантиметра от поля, но закончил фразу на поле. Прямые и круглые скобки в этой рукописи стоят бессистемно, но авторские пометы для самого себя чаще заключаются в прямые (хотя есть и противоположные случаи). Здесь Набоков, как кажется, маркирует тот момент сюжета и то место, когда воображаемый Фальтер должен исчезнуть из сознания Федора. Поэтому я включил помету прямо в текст.
АД
Tags:

Набоков 18+

Еще о переводах, на сей раз post "для взрослых". В загадочном "Solus Rex", как известно, чопорные редакторы журнала при публикации в 1940 г. убрали абзац в сцене оргии принца Адульфа. Абзац действительно бесстыдный, а по тем временам просто шокирующий. До недавнего времени он был известен только в обратном переводе с англ Г. Левинтона, взятом из поздней англ версии "Solus Rex". Этот обратный перевод приводится в комментариях к 5 т. "русского периода" в "Симпозиумовском" собрании. В полном собрании рассказов Н. в "Азбуке" этот абзац восстановлен в авторской редакции. Как ни мал отрывок, стоит его сравнить с авторским оригиналом и "заметить разность":

Левинтон:
Жирными пальцами принц расстегнул Ондрику ширинку, извлек всю розовую массу его половых органов и, выбрав главный из них, стал равномерно растирать его глянцевитый ствол.

Набоков:
Толстыми пальцами расстегнув ему панталоны, принц извлек всю розовую массу срамных частей и, выбрав главную, стал равномерно тереть ее глянцевитый стержень.

Англ.: With fat fingers, the prince undid Ondrick's fly, extracted the entire pink mass of his private parts, selected the chief one, and started to rub regularly its glossy shaft.

В Приглашении на казнь, кстати, есть место еще более непристойное, чем это, но его кажется никто не заметил.

мастурбация у сирина


Лужин в "Защите" сажает невесту на колени, трется об нее, испытывает оргазм и довольный отпускает. Этот оргазм замечен Долининым.  Но у Сирина есть великое множество описаний простого рукоблудия, безо всякой невесты на коленях. Особо прекрасен пассаж в "КДВ", когда Франц идет домой ночью, мимо огней и проституток, добирается до постели, где и достигает "вскипевшего блаженства". В момент оргазма Марта синхронно просыпается у себя дома.
Философствует об одинокой схватке отрока со стыдным пороком Герман в "Отчаянии", у Смурова в "Соглядатае" по ночам "душераздирающие свидания" с предметом страсти.
 
Юный герой «Круга» грезит ночами о Тане: «иная греза принимала особый оборот, - сила ощущения как бы выносила его из круга сна, - и некоторое время он оставался лежать как проснулся, боясь из брезгливости двинуться».
В "Приглашении на к" маструбация запрещена правилами тюрьмы.
Про Поленьку, дочь кучера, сказано, что «она была первой, имевшей колдовскую способность накипанием света и сладости прожигать мой сон насквозь» ("Др берега").
В "Даре" есть «неравная борьба с плотью, кончавшаяся тайным компромиссом», там же «Взять себя в руки: монашеский каламбур» (это когда Федор смотрит на свет в зининой комнате и мечтает и не решается войти), в "Даре" и еще есть минимум два примера (еще бы: Федор к концу романа не знает секса 11 лет!).
Рассказ "Сказка" весь метафора онанизма, но первые два его абзаца - непосредственно иносказание акта.
Анализируя Джойса в лекции, ВВ останавливался на моменте мастурбации, рецензируя Ходасевича восторгался стихом о дрочащем старике.
Вот уже больше десяти случаев, есть наверняка и еще...
Это ведь огромная редкость, да? Просто не припомнить, ну кроме Джойса и Ходасевича, иных примеров. Никто из классиков не писал про онанизм, так ведь? Или писали? 

Nelly&Dolly

Коллеги, обращал ли кто-нибудь внимание на проявляющиеся в Лолите отчетливые аллюзии на Old Curiosity Shop Диккенса?

Черты сходства:

- почти одноименная героиня в том же опасном возрасте четырнадцати лет, прекрасное дитя, вызывающее более-менее закамуфлированные эротические эмоции в каждом встречном;

- сюжетная схема - путешествие/бегство через всю страну в сопровождении ненадежного опекуна (отчима - педофила/дедушки - патологического игрока), преследование другим одержимым, встреча с различными гротескными персонажами по дороге, финальная ранняя смерть.

Daniel Quilp, злобный карлик, влюбленный в крошку Нелли, завладев их с сумасшедшим дедушкой имуществом, первым делом забирается в ее маленькую кроватку: A distinguished playwright was solemnly smoking a Drome. He always smoked Dromes. The resemblance was slight. Under this was Lo's chaste bed, littered with "comics." The enamel had come off the bedstead, leaving black, more or less rounded, marks on the white. Having convinced myself that Louise had left, I got into Lo's bed and reread the letter. Чей это портрет над девичьей постелью? Разумеется, драматурга Clare Quilty.

Наиболее суггестивная фраза, впрочем, содержится не в самом романе, а в его драматургической обработке-burletta, сделанной корыстным анонимным современником. Там порочный гном, повстречав свою малютку в очередном темном углу, обращается к ней со следующим призывом: Nelly, pretty Nelly! Won't you speak to your Quilpy?

Dolly, pretty Dolly! Won't you speak to your Quilty?