Category: фантастика

Рюмочка

пепельницы у сирина

Герой нашего сообщества, как известно, очень много курил.
И, оказывается, тезис "что охраняю, то и имею", тьфу, "что вижу, о том пою", касается даже гениев.
Ганин тренируя волю, вставал ночью с постели, одевался, шел на улицу бросить окурок в почтовый ящик.
Лужину родители жены выговаривают, что он не умеет обращаться с последышами курения: однажды окурок обнаружился в пасти полярной медвежьей шкуры, частый гость он «во всех вазочках», а в сцене на приеме у чиновника герой сунет окурок в карман.
В «КДВ» кто-то раздавил окурок на голове механического манекена, Таня в «КРУГЕ» приспособила под пепельницу морскую раковину.
В «УДАРЕ КРЫЛА» золотой окурок элегантно плещется в фарфоровой глубине писсуара.
Писатель в «ПАССАЖИРЕ» рассеянно бросит спичку в пустую рюмку собеседника (а в последних строчках еще и попытается в эту рюмку что-то налить). Карикатурист Горн в "ОБСКУРЕ", входя в лавку восточных тканей, любил бросить тлеющий окурок на сложенный в углу дорогой шелк и общаться с продавцом, пока окурок творил катастрофу.
Проходной персонаж «ПОДЛЕЦА» кидает все в тот же почтовый ящик зажженные спички, и в каком-то из параллельных миров стоят потом у обугленного ящика пожарный с почтальоном, осуждающе цокают языками - опять, де, герои Сирина поднагадили, сил уже никаких нет, скорее был он сбежал от нашего нацизма во Францию.
Директор тюрьмы в «Приглашении НА КАЗНЬ» топит останки папиросы в остатке соуса. Себастьян Найт использует в качестве пепельницы комнатную туфлю.
Фокусник Шок («КАРТОФЕЛЬНЫЙ ЭЛЬФ») прячет за пазуху даже не окурок, а горящую сигару.
Рецензируя в «Руле» очередной номер «Современных записок», Сирин мигом выделяет у прозаика Темирязева нищего персонажа, коему в шляпу бросил окурок игривый прохожий. Оценивая сборник стиходрам В. Пиотровского в первой же цитате упоминает горбатого коня в окурках и золе. Разбирая повесть Бориса Зайцева, где человек, сгорающий от любви, уподоблен спичке, учит со знанием дела: «В жизни бывает, что вслух сравнивают жизнь со спичкой, но не бывает, чтобы при этом так литературно описывали сам огонек спички»
Восхищаясь Гоголем (это уже в возрасте Набокова), «самым выразительным» в образе Манилова считает горки золы, которые прекраснодушный помещик выбивает из трубки и аккуратными рядками расставляет на подоконнике.
Годунов-Чердынцев, приступая к освоению нового жилища, прикидывает, сколько пепла надо просыпать под кресла «и в его пахи», чтобы оно стало пригодным для путешествий (имеются в виду мысленные путешествия, когда уносишься куда либо мечтой; «так», а не сам). В конце того же романа призрак Кончеева рассказывает герою, что брал в библиотеке тот же том Н. Г. Чернышевского, что и герой, ибо между страницами обнаружился чердынцевский пепел: освоена книга. Гости других Чернышевских сбрасывают пепел с блюдце с вишневым вареньем.
Антон Петрович («Подлец») пепельницу использует, но извращенным образом – его в нее тошнит.
Апофеоз же нецелевого использования реальности под окурки мы обнаружим в рассказе «ОБЛАКО, ОЗЕРО, БАШНЯ», героя которого, неудачно угодившего в увеспоездку с бравыми немцами, попутчики заставили окурок съесть.