Category: транспорт

Инфернальные транспортные средства и коровы

руд Ещё раз про употребление инфернальных транспортных средств и коров, затронутых в некропостинге ниже.
Метода настолько расхожая, что, скажем, даже Распутин в «Рудольфио»(двойное имя), фрондерском рассказе 1965 г. (ныне в школьной программе), сводит нимфетку с невротическим ГГ в трамвае. Она - Ио, младая корова, укушенная слепнем. Он - Боннафус и маленький принц, женатый на «мымре» Клаве. Его гумбертоидное для совслуха имя Рудольф, говорит Ио, подходит для слона в зоопарке. На роль слона в зоопарке, по мнению Р.Якобсона, претендовал и VN.
Любопытно, что в шестидесятнической экранизации "Рудольфио" (Асанова, 1969) мотивы Лолиты усилились до такой степени - увеличены разность в возрасте (погрузневший ГГ Визбор), летучесть Ио("исполняющей обязанности"), намёки на её печальную судьбу и т.д. - что фильм был подвергнут безжалостному обрезанию.

Воспоминание любви, переодетое лугом

После "Приглашения" Набоков напишет "Облако". Очевидно, эта вариация отвечала общему замыслу.



Счастье для героя-это "обращение" к кому-то и чему-то. Кто-"чужая жена", Что-вид ("пейзаж"), требующий особого фокусирования. Помимо главного (облако-озеро-башня), таких видов ещё пять: облако-фонарь, из окна поезда, вечерний горизонт, сухая иголка в еловой черноте, окурок-косточка-пятно.



Главный пейзаж. В нём нет неба: облако только отражается, башня, устремлённая ввысь, ничего не касается. Но облако первое в названии, логичней: озеро с облаком и башней (не менее мелодично). Облако в озере-третье по ходу повествования: сначала "перистое" из вагона, потом "розовейшее" на станции. Облако будет главным в восприятии Груневальда ( облако в постоянной пересменке с солнцем). Увидит облако, смотря на воду, герой "Круга". Финальное солнце "Фиальты" тоже прольётся сквозь облака.



Эффект пейзажа в "согласованности" и "сочетании". Но чего? цвета: башня чёрная, озеро синее, но облако без цвета; формы: облако "полностью" "посередине", башня вертикальна и не отражается, т.есть облако в воде не перечёркивает, но у озера нет формы, да и облако только "большое".



Недосказанность и в вопросе зачем герою это место с таким видом. Спокойно умереть? но он не стар, точнее возраст умышленно не дан. Спокойно жить чтобы мечтать (о той же чужой жене) или всё-таки вспоминать (для этого и взять "её фотографию"), но он не вдовец.



Ясней в понимании почему место не обретается. Счастье не м.быть результатом случая "в открытом платье", тем более когда им является "увеспоездка" от МПС в компании шульцев и грет. Поездки и не было: свои главные слова (здесь остаюсь навсегда, это же казнь) герой так и не скажет.



Василий Иванович-это Цинциннат, застрявший в Тамариных садах, как и в других своих ложных мечтаниях, пленённый ими и поэтому казнённый. Счастливым Василий Иванович всё-таки будет, но сильно постаревшим, после кладбища, на скамейке под липой и июльским солнцем ("Набор"). Это счастье ему подарит автор. Потому что для автора счастье тоже "обращение": рассказ о горе В.И.-это воспоминание-обращение к своей любви.

Трамвай "Лолита"

Говорить о реальном прототипе Лолиты, т.е. о том, что
1) есть упоминание самого VN о реальной нимфетке, угодившей к учёному вивисектору с двойной фамилией, и
2) ясно, что эта нимфетка – именно предшественница Лолиты,
можно будет тогда, когда в набоковских материалах 37г. к экзотическим путешествиям Годунова-Чердынцева найдётся трамвайный билет до Восточного архива в Берлине, где хранятся манускрипты Миклухо-Маклая, отечественного Хум-Хум, обзаведшегося гаремом из двенадцатилетних загорелых пятниц.
Вздор; я не растлитель.. Хотя, может быть, на круглом острове, с маленькой Пятницей (не просто безопасность, а права одичания, или это - порочный круг с пальмой в центре?).
"Волшебник", 1939.

UPD. Ув. gippodemos напомнил, что поначалу главную героиню романа Набоков собирался назвать Хуанитой Дарк (смуглой, тёмной)

Встречи в поезде - навеяно Высокой литературой

"Огромная, черная стрела часов, застывшая перед своим ежеминутным жестом, сейчас вот дрогнет, и от ее тугого толчка тронется весь мир: медленно отвернется циферблат, полный отчаяния, презрения и скуки; столбы, один за другим, начнут проходить, унося, подобно равнодушным атлантам, вокзальный свод; потянется платформа, увозя в неведомый путь окурки, билетики, пятна солнца, плевки; не вращая вовсе колесами, проплывет железная тачка; книжный лоток, увешанный соблазнительными обложками,-- фотографиями жемчужно-голых красавиц,-- пройдет тоже; и люди, люди, люди на потянувшейся платформе, переставляя ноги и все же не подвигаясь, шагая вперед и все же пятясь,-- как мучительный сон, в котором есть и усилие неимоверное, и тошнота, и ватная слабость в икрах, и легкое головокружение,-- пройдут, отхлынут, уже замирая, уже почти падая навзничь..."

Read more...Collapse )


  

Дьявол и трамвай

Насколько можно понять, наблюдение о сходстве между рассказом Сказка (1926) и Мастером и Маргаритой в части трамвайных сцен является достаточно общим местом - об этом даже пишут в Toronto Slavic Quaterly (там же обсуждается, мог ли Булгаков рассказ читать), и в сообществе тоже мельком упоминалось. Рядом обычно располагается гумилевский Заблудившийся трамвай, который, как считается, у Набокова много где отзывается.

Но ведь этот пассаж:

- Нет, погодите, - сказала госпожа Отт, ввертывая в эмалевый мундштук толстую папиросу. - Я же вам предлагаю гарем. А если вы еще не верите в мою силу... Видите, вон там через улицу переходит господин в черепаховых очках. Пускай на него наскочит трамвай.

Эрвин, мигая, посмотрел на улицу. Господин в очках, дойдя до рельс, вынул на ходу носовой платок, хотел в него чихнуть, - и в это мгновение блеснуло, грянуло, прокатило. Люди в кафе ахнули, повскочили с мест. Некоторые побежали через улицу. Господин, уже без очков, сидел на асфальте. Ему помогли встать, он качал головой, тер ладони, виновато озирался.

- Я сказала: наскочит, - могла сказать: раздавит, - холодно проговорила госпожа Отт. - Во всяком случае это пример.


похож вовсе не на сцену смерти Берлиоза, а на сцену на реке в финале романа:

– Но ты смотри, смотри, – послышался суровый голос Воланда с коня, – без членовредительских штук!

– Мессир, поверьте, – отозвался Коровьев и приложил руку к сердцу, – пошутить, исключительно пошутить... – Тут он вдруг вытянулся вверх, как будто был резиновый, из пальцев правой руки устроил какую-то хитрую фигуру, завился, как винт, и затем, внезапно раскрутившись, свистнул.

Этого свиста Маргарита не услыхала, но она его увидела в то время, как ее вместе с горячим конем бросило саженей на десять в сторону. Рядом с нею с корнем вырвало дубовое дерево, и земля покрылась трещинами до самой реки. Огромный пласт берега, вместе с пристанью и рестораном, высадило в реку. Вода в ней вскипела, взметнулась, и на противоположный берег, зеленый и низменный, выплеснуло целый речной трамвай с совершенно невредимыми пассажирами.


И там, и там дьявол демонстрирует свою силу посредством трамвая, обходясь без человеческих жертв - хотя, разумеется, у Булгакова финальный речной трамвай с невредимыми пассажирами рифмуется с начальным сухопутным трамваем с расчлененным пешеходом.

Лекции по русской литературе. Толстой

В. Набоков подробно исследовал роман «Анна Каренина» и, в том числе, устройство вагона, в котором она ехала из Москвы в Петербург (см. прим. № 96, там же):
«Грубо говоря, в последней трети прошлого века в мире господствовало два представления об удобствах ночных путешествий: американская система Пульмана с купе, перегороженными занавесками, в которых ноги пассажиров свисали как попало, и система Манна в Европе, где можно было развалиться в кресле; но в 1872 г. вагон 1-го класса (который Толстой называет эвфемизмом «спальный вагон») в ночном поезде Москва — Петербург был устроен примитивно, являясь чем-то средним между пульмановской конструкцией и системой «будуара» полковника Манна. В нем был боковой коридор, туалеты, дровяные печи, а также открытые платформы, которые Толстой называет «крылечками», — тамбуров еще не существовало, поэтому снег летел через крайние двери, когда кондукторы и истопники переходили из вагона в вагон. В спальных отделениях гулял сквозняк, они были полуотгорожены от остального вагона, и из толстовского описания видно, что одно купе занимали шесть пассажиров (а не четверо, как в более поздних спальных вагонах). Шесть дам в «спальном» отделении сидели, откинувшись в креслах, трое напротив троих, между противоположными креслами места было достаточно, чтобы вытянуть ноги. В 1892 г. Карл Бедекер говорит, что в первоклассных вагонах на этой линии существовали кресла, которые можно было раскладывать на ночь, но он не изображает этого превращения в подробностях; как бы то ни было, в 1872 г. подобие полноценного сна, при котором можно вытянуть ноги, не предполагало постелей. Чтобы понять некоторые важные обстоятельства ночного путешествия Анны, читатель должен отчетливо представлять себе вот что: Толстой без разбора называет плюшевые сиденья в вагоне то «диванчиками», то «креслами». Оба названия правильны — диван с каждой стороны купе делился на три кресла. Анна сидит, повернувшись лицом к северу в правом углу у окна, и может видеть окна слева напротив. Слева от нее сидит ее горничная Аннушка (которая путешествует в том же вагоне, не вторым классом, как во время поездки в Москву). С другой стороны, еще восточнее, у самого прохода в левой части вагона, восседает толстая старуха, испытывающая неудобства от смены жары и холода. Прямо напротив Анны старая больная дама укладывается спать, две другие занимают места напротив, и Анна обменивается с ними краткими репликами».
Итак, вот технические характеристики такого вагона (описание к вкладке XIV, djvu, англ.)
(Для просмотра формата djvu нужен плагин, например, этот).

А вот  изображение этого вагона (щелчком можно увеличить):



Вот «...она  села  на  свой диванчик, рядом с Аннушкой,  и  огляделась  в  полусвете  спального  вагона

Теперь всё ясно? Где сидят: Анна, горничная, толстая старуха, старая больная дама, и ещё две попутчицы?  Где та печь, с которой, громыхая, возился истопник и «принялся грызть что-то в стене», а потом в полусне «старушка стала протягивать ноги во всю длину вагона и наполнила его черным облаком» и в какую дверь потом вышла Анна на станции? (Вопрос на любителя — откуда задувал снег?)

Хит-парад любимых строчек.

1. Стрелка на стене указывала через улицу на мастерскую фотографа, где в двадцать минут можно было получить свое жалкое изображение.
2. Часы пробили неизвестно к чему относившуюся половину.
3. Пансион был русский и притом неприятный. Неприятно было главным образом то, что день-деньской и добрую часть ночи были слышны поезда городской железной дороги, и оттого казалось, что весь дом медленно едет куда-то.
4. Седой англичанин, игравший с неизменным хладнокровием, и неизменно проигрывавший.
5. Знакомый чистильщик сапог с беззубой улыбкой предлагал мне свой черный престол.
6. Скучный клоун, смахивающий на прогоревшего банкира, и акробат, странно неуклюжий в пиджаке, молча играли в домино.
7. Я попал знойным полднем в сонный городок, до того сонный, что, когда человек, дремавший на завалинке под яркой беленой стеной, наконец встал, чтобы проводить меня до околицы, его синяя тень на стене не сразу за ним последовала.
8. И тогда простертые крылья, загнутые на концах, темно-бархатные, с четырьмя слюдяными оконцами, вздохнули в порыве нежного, восхитительного, почти человеческого счастья.

Напишите вашу версию.

Троящийся Горн

Кроме Роберта Горна, мерзавца и любителя солнечных ванн из "Камеры Обскура"(1932) натолкнулась на еще два его перевоплощения, оба -- в "Пнине"(1957)

первый:

второй:


настолько приглянулось имя, или -- что то большее?