Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

venus_xl

От Гумберта - Гумберту.

Джулиан Барнс, "Попугай Флобера".

В декабре 1849 года Флобер и Дю Кан поднялись на вершину пирамиды Хеопса. Ночь они провели у ее подножия, а в пять утра начали подъем, чтобы до восхода добраться до вершины. Гюстав... с помощью проводников-арабов — двое подталкивали снизу, а двое тянули за руки наверх — медленно взобрался по огромным глыбам камней на верхушку пирамиды.
Дю Кан — ему первому из всех удалось сделать фотографию Сфинкса — уже ждал их. Перед ними лежал Нил...Лучи солнца тронули верхушку пирамиды. Флобер, невольно опустив глаза, увидел у своих ног небольшую визитную карточку, прикрепленную к камням. «Гумберт. Полотер», — прочел он, а дальше шел адрес в Руане.


Далее Барнс рассуждает об иронии, о совпадениях. Разве это не выдающееся историческое совпадение, когда знаменитый европейский писатель девятнадцатого века знакомится на вершине пирамиды Хеопса с одним из самых одиозных литературных персонажей двадцатого века? Едва вырвавшись из умелых рук мальчишек-банщиков и еще не обсохнув от пара египетских бань, Флобер узнает имя набоковского совратителя американских нимфеток?

На следующей странице Барнс раскрывает загадку визитки на пирамиде. Из путевых заметок Флобера явствует, что визитная карточка «мсье полотера» была доставлена на пирамиду отнюдь не лично самим полотером, это сделал лукавый и хитроумный Максим Дю Кан, который темно-пурпурной ночью взобрался на вершину пирамиды, чтобы Гюставить ловушку своему впечатлительному другу.
...
Набоков мог оттоптаться на ком угодно, от Пастернака до Мопассана, но к Флоберу относился с большим уважением. Лекцию о "Госпоже Бовари" начинал так: Переходим к наслаждению еще одним шедевром... С точки зрения стиля перед нами проза, берущая на себя обязанности поэзии...книга «Госпожа Бовари» пребудет вовеки...


Барнс, разумеется, лукавит. Не Флобер "узнает имя набоковского совратителя американских нимфеток", а ВВН, век спустя, передает привет любителю "мальчиков-банщиков".

Есть много версий, почему ВВН так поименовал (анти)героя "Лолиты". Предложенная - не хуже прочих.

В. Набоков "Приглашение на казнь" -- Ф. Сологуб "Мелкий бес"

  Если роман "Приглашение на казнь" -- Большая нетка, и к нему полагается читатель
с ключом -- с особым зеркалом: кривым и абсолютно искаженным, то как утверждает
Сологуб его роман "Мелкий бес":

"Этот роман -- зеркало, сделанное искусно. Я шлифовал его долго, работая над
ним усердно.
Ровна поверхность моего зеркала, и чист его состав. Многократно
измеренное и тщательно
проверенное, оно не имеет никакой кривизны.
Уродливое и прекрасное отражаются в нём
одинаково точно."
(Из предисловия автора ко 2-му изданию, январь 1908)
Ласочка

Казнить нельзя...

В обоих собраниях сочинений и в «наиболее полном собрании рассказов» (другие издания не смотрела, но, думаю, там та же беда) в начале рассказа «Весна в Фиальте» есть пунктуационная ошибка, неприятно искажающая смысл фразы (и авторский слог):

...Но взрывом веселья мгновенно разлучая нас, в сумраке началась снежная свалка, и кто-то, спасаясь, падая, хрустя, хохоча с запышкой, влез на сугроб, побежал, охнул сугроб, произвел ампутацию валенка.

Охнул, конечно, человек, а не сугроб:
VN-Vesna-sugrob.jpg
(Современные записки, LXI, Париж, 1936)
Userpic 01
  • akrav

Пакость

Оказывается, во всех(?) российских изданиях «Других берегов» в тексте 11-й главы повторена по меньшей мере одна цензурная правка советского (перестроечного) издания.

В тексте должно быть:



Точное и трагическое набоковское слово какой-то редакционный хам заменил на свой мерзостный идеологически-<то самое> суконный термин.

Возможно, и другие воспроизвелись.
berlin

Отрадное

1810 otrdnoe

Все смотрите "Войну и Мир" БиБиСишную? В 4-ой серии, вышедшей на этой неделе, нам показали Отрадное Ростовых.
Что-то мне усадьба смутно напоминает...
Arthénice
  • _niece

Владимир и Вера

Необычная фотография - мы привыкли видеть величественную Веру американских годов с белыми волосами и грозного Владимира, а тут оба такие добрые и домашние.

Сама статья из NY Review of Books: http://www.nybooks.com/articles/archives/2015/nov/19/nabokov-his-joy-his-life/

Имя-нование

Алферов и Машенька встретят Лужиных, Пнин будет раздражать Кинбота-Шейда. А вот менее очевидные примеры переклички имен и перевоплощений героев:

1. Адамы /Фальтер-Круг/.

2. Давиды /Совершенство-Под знаком незаконнорожденных/.

3. Корфы / Соглядатай-Обида/.

4. Перова /Бахман/- Перов /Забытый поэт/.

5. Путя Шишков /Обида/- Василий Шишков.

6. Лужин /Случайность/.

7. Гретхен /Соглядатай/- Греты /Облако/.

8. Марианна /Соглядатай/- Дорианна /Камера обскура/.

9. граф Ит /Занятой человек/- госпожа Отт /Сказка/- профессор Отт /Истинная жизнь С.Найта/- Отто /Камера/- Отто /Путеводитель по Берлину: Трубы/- Отто /Драка/- Отто /Смотри на арлекинов/- Отто Отто /не состоявшийся псевдоним Гумберта/.

10. Малинин /Подлец/- Маленков /Бледный огонь/.

11. мсье Пьер /Адмиралтейская игла-Приглашение на казнь/.

12. Горн: "Я читал вашу превосходную статью о Себастиано дель Пиомбо" /Камера/- полковник: "С тех пор именуется он Фра Бастиано дель Пьомбо" /Венецианка/.

13. доктор Саттон /Бледный огонь-Быль и убыль/.

14. Эрвин /Сказка/- Эдвин /Лолита/.

15. Берг /Подлец/- Борг /Арлекины/.

15. Найт, Фальтер /Лолита/.

16. Мак /Незаконнорожденные/- МакКристал, МакКу, МакФатум, МакЕвенская, МакКрум /Лолита/-МакВей, МакАбер, МакДиармида /Бледный огонь/- МакНаб, МакДи /Арлекины/.

17. Сибилла /Лолита-Бледный огонь-Арлекины/- Сивилла /Сестры Вэйн/.

18. Хью /Бледный огонь-Прозрачные вещи/.

19. Самое любимое набоковское слово "тени" в "Бледном огне" станет именем собственным /точнее именами, включая Тенье/, но первый раз с заглавной появится в "Наташе": "Я видел на Цейлоне Дворец Теней" /врун-Вольф/.

20. Чорб- черный горб, черный гроб.

21. капитан Сонный- "городок Драузи, в Северной Англии, был такой сонный на вид, что казалось, будто кто-то позабыл его среди туманных, плавных полей, где городок и заснул навеки" /Картофельный Эльф/- "Все было как полагается: серый цвет, сон вещества, обеспредметившаяся предметность" /Посещение музея/.

22. Метафизическая лужа /Незаконнорожденные/- Лужин.

23. "та, которую он никогда не называл по имени" /Возвращение Чорба/- Лужин.

24. Турати- Туровец.

25. Роберт Горн- "к ороговелому горну капитана Гранта" /Ада/.

26. Тулэ /Бледный огонь/- Ultima Thule.

27. Синеоков /Приглашение на казнь/- Синеусов /Ultima/- Дмитрий Николаевич Синеусов /Solus Rex/- Синепузов /Жанровая картина, 1945г./- Синеус /Защита Лужина/.

28. Машенька- Марфинька.

29. Бах-ман.

  • eiuia

Pale Fire

3 октября 1965 года, после официального разрешения от городских властей и полиции Дюссельдорфа, измеривших предполагаемый разлёт искр и силу ветра, местный БЕК устроил на набережной Рейна публичные костры из (помимо прочего) книг русско-американского писателя Набокова.

Осень в Париже

Барабтарло Г.А. о "Фиальте": гл.тема-не Нина, а Фиальта, Нина только похожа на Фиальту, отношения с ней-фон отношению к любимому месту /не наоборот/.

Оригинально, но не верно.

Ни смерть Нины ни солнце в финале-смысла не имеют. Как и постоянное упоминание о цирке-ни что не предвещает и не символизирует. Как и другие детали: англичанин поймавший бабочку, серебряная обёртка от лунного леденца, мундштук в Берлине и Париже, появившиеся вдруг фиалки.

Это изящно, отточено, но нерв "Фиальты" во фразе: "Мне делалось тревожно, оттого что попусту тратилось что-то милое, изящное и неповторимое, которым я злоупотреблял, выхватывая наиболее случайные, жалко очаровательные крупицы и пренебрегая всем тем скромным, но верным, что, может быть, шёпотом обещало оно". Герой не довольствуется за пятнадцать лет сложившимися правилами отношений, накопились грусть и тревога, вопросительное признание в любви выходом не становится.

"Фиальта" подчёркнута антибунинская: романтика чистой чувственности поверхностна, без духовного наполнения не может быть доминантой.

"Фиальта"-вариация "Круга": Нина-это Таня, свидание с которой будет повторяться. Грубое ответвление-"Хват". Ещё варианты-"Музыка", "Адмиралтейская игла".

Отношения с Ниной начались не зимой в лужском имении, а осенью в парижской гостинице. Эта сцена самая сильная и, очевидно, автобиографичная.