Category: природа

Воспоминание любви, переодетое лугом

После "Приглашения" Набоков напишет "Облако". Очевидно, эта вариация отвечала общему замыслу.



Счастье для героя-это "обращение" к кому-то и чему-то. Кто-"чужая жена", Что-вид ("пейзаж"), требующий особого фокусирования. Помимо главного (облако-озеро-башня), таких видов ещё пять: облако-фонарь, из окна поезда, вечерний горизонт, сухая иголка в еловой черноте, окурок-косточка-пятно.



Главный пейзаж. В нём нет неба: облако только отражается, башня, устремлённая ввысь, ничего не касается. Но облако первое в названии, логичней: озеро с облаком и башней (не менее мелодично). Облако в озере-третье по ходу повествования: сначала "перистое" из вагона, потом "розовейшее" на станции. Облако будет главным в восприятии Груневальда ( облако в постоянной пересменке с солнцем). Увидит облако, смотря на воду, герой "Круга". Финальное солнце "Фиальты" тоже прольётся сквозь облака.



Эффект пейзажа в "согласованности" и "сочетании". Но чего? цвета: башня чёрная, озеро синее, но облако без цвета; формы: облако "полностью" "посередине", башня вертикальна и не отражается, т.есть облако в воде не перечёркивает, но у озера нет формы, да и облако только "большое".



Недосказанность и в вопросе зачем герою это место с таким видом. Спокойно умереть? но он не стар, точнее возраст умышленно не дан. Спокойно жить чтобы мечтать (о той же чужой жене) или всё-таки вспоминать (для этого и взять "её фотографию"), но он не вдовец.



Ясней в понимании почему место не обретается. Счастье не м.быть результатом случая "в открытом платье", тем более когда им является "увеспоездка" от МПС в компании шульцев и грет. Поездки и не было: свои главные слова (здесь остаюсь навсегда, это же казнь) герой так и не скажет.



Василий Иванович-это Цинциннат, застрявший в Тамариных садах, как и в других своих ложных мечтаниях, пленённый ими и поэтому казнённый. Счастливым Василий Иванович всё-таки будет, но сильно постаревшим, после кладбища, на скамейке под липой и июльским солнцем ("Набор"). Это счастье ему подарит автор. Потому что для автора счастье тоже "обращение": рассказ о горе В.И.-это воспоминание-обращение к своей любви.

Облако. Озеро. Башня.

.
"В Сызрани девицей Терещук поймана ворона с голубыми глазами" (Чехов, из газет)

Дивная по художественности фраза. Теперь так не пишут. Начиная с "девицы Терещук" до "голубых глаз вороны", здесь все прекрасно. А падежи! Вся безысходность красоты и косности, и нет спасения. И теперешние варварские новости, если бы и захотели, до этой метафизической безысходности тоже дотянуть не смогут. Именно потому, что вне русской речи.

И все это: Сызрань, девица Терещук и голубые глаза вороны застыли в совершенном и неподвижном сочетании счастья, то есть, неповторимой сокровенной пошлости — места, времени, формы, языка, пространства, какие еще и через тысячу лет будут звенеть над Россией. И ничего с ней, этой Россией, не сделается, именно из-за нерасторжимой хватки этой косности, цементирующей своей небывалой речью складки онтологического пейзажа.

Или еще вот: "Господи, как я счастлив. Вольтер, ты и маман". Облако, озеро, башня. И каков бодрый железный ритм этой тоски, этой скуки. Я думаю, вся нравственная и физическая жизнь России ушла в материю ее языка и из него не выберется никогда. Невозможно существовать в двух имерениях счастья. Россия выбрала свой язык а не "историческое развитие", поэтому она счастлива по-своему. И этот вечный порядок лингвистической косности вы хотите нарушить? Непобедимо, как ржа осоки. "Софи, ты просила тальму. Я принес".

Немею.

Но они такие милые

У автора ландыш бессознательной филиацией идей связан с образом маленького человека в унизительной ситуации:

Иннокентий видел себя почти младенцем, входящим с отцом в усадьбу, плывущим по дивным комнатам, - отец движется на цыпочках, держа перед собой скрипучий пук мокрых ландышей, - и все как будто мокро: светится, скрипит и трепещет - и ничего больше нельзя разобрать, - но это сделалось впоследствии воспоминанием стыдным - цветы, цыпочки и вспотевшие виски Ильи Ильича стали тайными символами подобострастия, особенно когда он узнал, что отец был выпутан "нашим барином" из мелкой, но прилипчивой, политической истории - угодил бы в глушь, кабы не его заступничество. (Круг)

Я выбрал большой букет ландышей: с их тугих колокольчиков капала вода, у продавщицы безымянный палец был обмотан тряпочкой, вероятно, укололась. Она ушла за прилавок и долго возилась, шурша бумагой. Связанные стебли образовали что-то толстое и твердое, я никогда не думал, что ландыши могут быть такие тяжелые. Взявшись за дверную скобку, я увидел, как сбоку в зеркале поспешило ко мне мое отражение, молодой человек в котелке, с букетом. Отражение со мной слилось, я вышел на улицу.

Торопился я чрезвычайно, семенил, в облачке ландышевой сырости, стараясь ни о чем не думать, стараясь верить в чудную врачующую силу той определенной точки, к которой я стремился.

Проходя через переднюю, я заметил на столе мой букет и, словно в рассеянии, на ходу прихватил его, подумав, что тупая старушка мало заслужила такой дорогой подарок и что можно иначе его применить, послать его, например, Ване с запиской, полной грустного юмора... Влажная свежесть цветов была мне приятна, тонкая бумага местами разошлась, и, сжимая пальцами холодное зеленое тело стеблей, я вспоминал журчание, сопроводившее меня в небытие
(Соглядатай)

От него так и несло радостным ожиданием. Накануне он ходил на вокзал, узнал точный час прихода северного поезда: 8,05. Утром чистил костюм, купил пару новых манжет, букет ландышей. (Машенька)

Обратите внимание на эту специфическую походку, на общую атмосферу невыносимой неловкости. Отчего это, интересно? Мещанский цветочек, дешевые духи? Какое-то привязчивое личное воспоминание? В ранних стихах многократно приветливо кивают головой под тяжестью своей традиционной символической нагрузки - весна-Россия-etc. - но в ранних стихах чего только не было.

(no subject)

А у кого-нибудь есть какие-нибудь версии интерпретации травестии "Мы слизь. Реченная есть ложь" в "Облако. Озеро. Башня"? Ведь это явно не издевательство над Тютчевым. Как это вписать в структуру рассказа?
Может быть, кто-нибудь встречал, что про это было написано или поделится своими размышлениями?