Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

9-11, 11 сентября
  • igparis

Избыток, свиток - стук, обломок...

Когда для смертного умолкнет шумный день
И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.

1828
................Это хрестоматийное. А вот совсем-совсем другое:

Есть сон. Он повторяется, как томный
стук замурованного. В этом сне
киркой работаю в дыре огромной
и нахожу обломок в глубине.
И фонарем на нем я освещаю
след надписи и наготу червя.
“Читай, читай!” — кричит мне кровь моя:
Р, О, С… — нет, я букв не различаю.
(без даты)
Подпись

              ............................СОВПАДЕНИЕ? НЕ ДУМАЮ! (по смыслу, да и фонетически)..
Итак, вперёд:
смертного - замурованного...
умолкнет... - Р.О.С... - нет...

шумный - томный...
и на немые...- на нём я...
наляжет - нахожу...
полупрозрачная - Р. О. С (СИЯ)...
ночи тень - читай...
...и сон - Есть сон...

избыток - стук...
трудов - работаю...
награда - наготу...
влачатся в тишине - повторяется... в дыре... в глубине...
томительного - томный...
бденья - сон...
в бездействии - (без даты)...
живей горят во мне - читай... кричит мне...
змеи - червя...
сердечной - кровь...
мечты кипят - кровь... кричит...
в уме - в... сне...
тоской - киркой...
теснится... избыток - повторяется... стук...
дум - букв...
воспоминание - след надписи...
безмолвно - букв не различаю...
свой длинный - огромной... свиток... обломок...
развивает - освещаю... не различаю...
читая жизнь мою - читай, читай... кровь моя...
я трепещу и проклинаю - нахожу... не различаю...
горько жалуюсь - киркой работаю...
слёзы лью... строк... не смываю - букв не различаю...
...........................................................................

Что же в остатке?
     У Пушкина куча лишего:
когда, день, стогны
града, дневных, время, в бездействии ночном, тяжких,

часы, угрызенья, подавленном, воспоминание, с отвращением, горько...

у Набокова - почти без остатка пошло в дело:

стук - "стон" ("стогна")?... фонарём - от которого через Блоковскую аптеку и улицу приезжаем... на те же стогны града.
   Впрочем, уже были труды у старших товарищей на смежную тему:
https://magazines.gorky.media/slo/2001/1/8220-exegi-monumentum-8221-vladimira-nabokova.html

В. Набоков "Приглашение на казнь" -- Ф. Сологуб "Мелкий бес"

  Если роман "Приглашение на казнь" -- Большая нетка, и к нему полагается читатель
с ключом -- с особым зеркалом: кривым и абсолютно искаженным, то как утверждает
Сологуб его роман "Мелкий бес":

"Этот роман -- зеркало, сделанное искусно. Я шлифовал его долго, работая над
ним усердно.
Ровна поверхность моего зеркала, и чист его состав. Многократно
измеренное и тщательно
проверенное, оно не имеет никакой кривизны.
Уродливое и прекрасное отражаются в нём
одинаково точно."
(Из предисловия автора ко 2-му изданию, январь 1908)
9-11, 11 сентября
  • igparis

рассказы Набокова - рассказы Аверченко

Два рассказа Набокова написаны, похоже, под впечатлением двух (округляю) рассказов Аверченко.

Рассказ "Подлец" (1930?) написан, похоже, под впечатлением - возможно, уже давним и забытым - рассказа "Сазонов" (1912). И там и там обманутые мужья собираются мстить сопернику, но отступают перед его не лишённым обаяния цинизмом - хотя и проявляя свою слабость по-разному. У Аверченко название рассказа "Сазонов" (фамилия) окружает его принципиальная условность и применимость к множеству определённого рода людей; у Набокова название "Подлец" принципиально применимо к обоим главным героям.
(из "Сазонова" - и забытая в роковом месте палка заимствуется Набоковым - уже для романа "Отчаяние";
кроме того, финал "Сазонова", где "автор" - герой от первого лица - "отпускает с Богом" отчаявшегося героя, Набоков использует в рассказе "Облако, озеро, башня"
)
Рассказ "Адмиралтейская игла" (1933) носит следы рассказа Аверченко "Мужчины" (1910).
Сюжет и там и там - трагикомическое qui pro quo, где ни в чём не повинного литератора принимают за виновника (виновницу в рассказе Набокова) любовной драмы. Комическая развязка и там и там связана с названной наконец фамилией этого литератора.
http://www.vek-serebra.ru/averchenko/muzhchiny.htm
(случайно или нет, но главный герой "Адмиралтейской иглы" носит фамилию СОЛНЦЕВ - а она встречается... в следующем рассказе  Аверченко - из того же сборника "Одиннадцать слонов" - рассказе "Преступление актрисы Марыськиной")

В. Набоков "Приглашение на казнь" -- "Мадам Бовари" Г. Флобер

 Прическа единственной дамы на ужине в пригородном доме заместителя управляющего городом накануне казни, попечительницы учебного округа:

"..очень полной, в сером сюртуке мужского покроя, пожилой женщины с большими плоскими щеками
и гладкой, блестящей как сталь, прической"
и "...-- раздался низкий голос попечительницы, которая надвигалась генеральской спиной и ватрушкой седого шиньончика прямо на м-сье Пьера.."

Одна из возможных кандидаток -- прическа Эммы Бовари.
Из лекции  <<Госпожа Бовари>>(1856), где В. Набоков приводит свой перевод описания прически Эммы:

<<Ее черные волосы ..., так гладко зачесанных, что они казались цельным куском, тонкий пробор, слегка изгибавшейся согласно форме ее черепа (смотрит молодой врач).., а сзади волосы были собраны в пышный шиньон..>> Не знаю кто первый подметил приведя к описанию прически Эммы строчки А. Фета:

Только в мире и есть, что душистый
       Милой головки убор.
Только в мире и есть этот чистый
       Влево бегущий пробор.


Или гладкие прически из произведений Диккенса, Бальзака, Тургенева и др. да еще смазанные
маслом -- блестящие как сталь.
berlin

Третья Буква Дрозда (лонгрид)

I.
В 3 главе "Дара" Федор Константинович Годунов-Чердынцев видит дрозда на названии автомобильной фирмы (картинки для привлечения внимания)

georg scholz selsbportrait1926blackbird

"Прозевав остановку, он все же успел выскочить у сквера, сразу повернув на каблуках, как обыкновенно делает человек, резко покинувший трамвай, и пошел мимо церкви по Агамемнонштрассе. Дело было подвечер, небо было безоблачно, неподвижное и тихое сияние солнца придавало какую-то мирную, лирическую праздничность всякому предмету. Велосипед, прислоненный к желто-освещенной стене, стоял слегка изогнуто, как пристяжная, но еще совершеннее его самого была его прозрачная тень на стене. Пожилой толстоватый господин, вихляя задом, спешил на теннис, в городских штанах, в сорочке-пупсик, с тремя серыми мячами в сетке, и рядом с ним быстро шла на резиновых подошвах немецкая девушка спортивного покроя, с оранжевым лицом и золотыми волосами. За ярко раскрашенными насосами, на бензинопое пело радио, а над крышей его павильона выделялись на голубизне неба желтые буквы стойком -- название автомобильной фирмы, - причем на второй букве, на "А" (а жаль, что не на первой, на "Д", - получилась бы заставка) сидел живой дрозд, черный, с желтым - из экономии - клювом, и пел громче, чем радио".

Ребус с буквами (в отличие от сорочки-"пупсик") разгадывается тотчас - "название фирмы, конечно же, «Даймлер Бенц»", упреждает читателя А.А.Долинин и добавляет "Как явствует из недатированного письма Набокова Зинаиде Шаховской, написанного, очевидно, в марте 1936 года, именно «Да», а не «Дар» должно было стать заглавием романа по первоначальному замыслу писателя.«Боюсь, — пишет Набоков, — что роман мой следующий (заглавие которого удлинилось на одну букву: не «Да», а «Дар», превратив первоначальное утверждение в нечто цветущее, языческое, даже приапическое) огорчит вас» (The Papers of Vladimir Nabokov. —Library of Congress. Manuscript Devision. Box 16, No 19)"

"Даймлер Бенц" важен комментатору не сам по себе, а скрытыми в его латинице кириллическими буквами. Ребус Набокова именно в их сочетании, а не в надежде, что читатель пустится перелистывать названия автомобильных фирм Берлина 1920-х, чтобы отгадать, на какой из них сел дрозд ("Найдите, на Чем Сидит Дрозд"). Можно было бы даже сказать, что как русские изгнанники единственная явь, через которых аборигены просвечивают как безобидное наваждение, так через буквы автомобильной рекламы уже горят начальные буквы того Руководства "как стать счастливым", которое собирается написать ФК и пишет за него Набоков.

Однако давайте зададимся целью проломиться в открытую дверь - открыть третью букву Названия Романа. Если одесную Дрозда буква D, то какая буква ему ошую? I десятиричная?

Посмотрим на Даймлер-Бенца и бензинопои.

Можно вернуться на автопортрет Георга Шольца с тумбой (выше) и рекламой "Мерседеса". Что в ней характерно? Отсутствие названия производителя. Только "мерседес". Сверху - фамилия дилера.

Гипотеза c буквой I не работает, потому что Даймлер не использовал название фирмы в рекламе.



Рекламу автомобилей Даймлер сосредоточил исключительно на торговой марке "Мерседес" (зарег. в 1902). Так это было и в 1910-е (с 1909 году трехлучевая звезда устанавливатся на капоте), и 1920-е годы, когда после слияния с Бенцем (1926) звезда облеклась в лавровый венок (эмблему Бенца).Collapse )

venus_xl

Лолита, с ключами и без.

Карл Проффер, "Ключи к "Лолите"". В самом начале автор отмечает, что читать эту книгу лучше, если только что прочел/перечел "Лолиту". Резонно. Аз, грешный, читал лет 30 назад, когда волна glassnost'и вынесла "Лолиту" к брегам СССР, ака Венус к брегам Кипра.

Перечитывать - дело неблагодарное. В последние годы, несколько попыток закончились неудачей. Что казалось "ах!" эпоху назад, сечас, в лучшем случае, неинтересно, а то и раздражает.

ВВН - случай особый. Киндл - в сторону, на полке - пятитомник американских романов ВВН, вторая половина десятитомника, изданного в столетию, в 1999 году. Набоков вообще для двукратного (как минимум) чтения, смаковать детали, видеть связи, ложные петли (любит и умеет). Да и читатель если не умнее, то информированнее. Может зримо представить и Ривьеру, и городки Новой Англии.

Что-то у Проффера интересно, что-то спорно, чем-то можно пренебречь. Кто неравнодушен к ВВН - читайте.

Об отражении книги в реале. Похоже, намечается противостояние двух сильных банд. С одной стороны, за прикосновение к нимфетке можно огрести. Сегодня царь Соломон (45 лет) за "Песнь песней", с описанием прелестей Суламифь (13 лет), получил бы лет восемь. С другой - намечается ползучая легализация педофилии, по той же схеме, по которой была легализована педерастия. Окно Овертона снова тронулось в путь.

И тогда, на параде гордых педофилов, на головной платформе повезут огромную статую покровителя парада - св. Гумберта Гумберта, а рядом - великомученицу Ло, в платьице "тесно прилегающем наверху и очень широком внизу".
над Хайфой

Набоков под влиянием Цвейга, а потом и тот - под влиянием Набокова?

...Собственно, своего "Менделя" (1929) и Цвейг мог "вдохновить" набоковской "Благостью" (1926). Ну,
а дальше мог пойти обратный обмен: от "Менделя" - к "Пильграму" (1930) и "Защите Лужина" (1930). ...Тем более, была у Цвейга еще "Незримая коллекция" (1926) - тоже о духовном пильгримаже, тоже прямо на это дело вдохновляющая.
Вот - из "Менделя" нам что-нибудь:

Прежде всего спросили его


имя: Якоб, правильнее Янкель, Мендель. Профессия: торговец вразнос (так было сказано в его документе, разрешения на торговлю книгами он не имел). Третий вопрос повлек за собой катастрофу: место рождения. Якоб Мендель назвал местечко около Петрикова. Майор поднял брови. Петриков? Разве это не в русской Польше, близ границы? Подозрительно! Очень подозрительно! И уже более строгим тоном майор спросил, когда Мендель принял австрийское подданство. Очки Менделя с недоумением уставились на майора: он не понимал, чего от него хотят. Где, черт возьми, его бумаги, документы? У него нет никаких документов, кроме удостоверения, что он торговец вразнос. Брови майора поднялись еще выше. Пусть он, наконец, объяснит толком, какого он подданства! Отец его - австриец или русский? Мендель, не сморгнув, ответил: конечно, русский. А он? О, он уже тридцать три года тому назад перебрался через границу, чтобы не отбывать воинскую повинность, и с тех пор живет в Вене. Майор еще больше насторожился. А когда он стал австрийским подданным? Зачем? - спросил Мендель. Он никогда не интересовался такими вещами. Значит, он и сейчас еще русский подданный? И Мендель, которому эти пустые расспросы уже давно надоели, равнодушно ответил: - Собственно говоря, да. Майор с испугу так резко откинулся на спинку кресла, что оно затрещало. И это возможно? В Вене, в столице Австрии, в разгар войны, в конце 1915 года, после Тарнова и большого наступления, как ни в чем не бывало разгуливает русский, пишет письма во Францию и Англию, а полиции и дела нет. И после этого газеты выражают удивление, что Конрад фон Гетцендорф не добрался сразу до Варшавы, а в генеральном штабе изумляются, что каждое передвижение войск становится известно в России. Лейтенант тоже встал и подошел к столу; разговор быстро превратился в допрос. Почему он сразу не заявил о себе как об иностранце? Мендель, все еще ничего не подозревая, ответил нараспев с еврейским акцентом: "И зачем мне было вдруг заявлять о себе?" В этом ответе вопросом на вопрос майор усмотрел вызов и угрожающе спросил, читал ли он предписание об этом. Нет! Может быть, он и газет не читает? Нет! Оба чиновника уставились на слегка встревоженного Якоба Менделя, словно луна свалилась с неба прямо в их канцелярию. И вот затрещал телефон, застучали пишущие машинки, забегали ординарцы, и Якоб Мендель был передан в гарнизонную тюрьму, с тем чтобы со следующей партией отправиться в концентрационный лагерь.
над Хайфой

Перечитывая РУСЛАНА И ЛЮДМИЛУ, я запнулся...

Перечитывая РУСЛАНА И ЛЮДМИЛУ, я запнулся вот на каких строках из "песни второй":

http://rvb.ru/pushkin/01text/02poems/01poems/0784.htm


Одна поближе подошла;
Княжне воздушными перстами
Златую косу заплела
...............
              а потом запнулся и вот на этих:

Княжна с постели соскочила,
Седого карлу за колпак
Рукою быстрой ухватила...
..................................
            после чего уже ясно осознал, что эти строки мне сильно напоминают вот это из Набокова:

http://www.chistylist.ru/stihotvorenie/lilit/nabokov-v-v


Двумя холодными перстами
по-детски взяв меня за пламя:
"Сюда",- промолвила она.
....
...Перечтение предыдущих строф и страниц "Руслана" привело меня к подозрению, что и Набоков незадолго до "Лилит" почитал, грешным делом, "Руслана", - и это не прошло для него и его читателей бесследно.
Особенно хороша параллель "арапов", вносящих черноморову бороду и небезызывестных фавнов, шедших... неведомо куда и зачем вдоль по-райски (по-адски, как оказалось) пыльной улицы. Притягиваются легко и мотивы водно-купальные, мотивы прерванного сладкого сна и злосчастного свидания, Черномора и Пана...- да мало ли, если искать возмётся догадливый читатель или маститый набоковед.
Жаль что мои годы уж не те, а то бы - размазал бы я тут следствие страниц на 40.
Я же говорил: полезно перечитывать классику.
Arthénice
  • _niece

Плесень на сапогах

Камера обскура, 1933

"Беллетрист толкует, например, об Индии, где вот я никогда не бывал, и только от него и слышно, что о баядерках, охоте на тигров, факирах, бетеле, змеях - все это очень напряженно, очень прямо, сплошная, одним словом, тайна Востока, - но что же получается? Получается то, что никакой Индии я перед собой не вижу, а только чувствую воспаление надкостницы от всех этих восточных сладостей. Иной же беллетрист говорит всего два слова об Индии: я выставил на ночь мокрые сапоги, а утром на них уже вырос голубой лес (плесень, сударыня, - объяснил он Дорианне, которая поднимала одну бровь), - и сразу Индия для меня как живая, - остальное я уж сам воображу".

Бунин, Муза, 1938

Все мокро, жирно, зеркально... В парке усадьбы деревья были так велики, что дачи, кое-где построенные в нем, казались под ними малы, как жилища под деревьями в тропических странах. Пруд стоял громадным черным зеркалом, наполовину затянут был зеленой ряской... Я жил на окраине парка, в лесу. Бревенчатая дача моя была не совсем достроена, - неконопаченые стены, неструганые полы, печи без заслонок, мебели почти никакой. И от постоянной сырости мои сапоги, валявшиеся под кроватью, обросли бархатом плесени.

Как-то подозрительно это сходство. Такие штуки скорее Набоков мог делать. оглядываясь на Бунина, чем наоборот, но тем не менее.
Ласочка

«Змея в змее»

«В Даре“ Набоков создает для Федора особый стиль, где почти каждое длинное извилистое предложение разбухает скобками, подобно тому как змея раздувается, проглотив слишком много толстых, аппетитных мышей».
(In The Gift Nabokov creates a special style for Fyodor, where almost every long sinuous sentence bulges with parentheses, like a snake rendered sluggish after swallowing too many plump, irresistible mice.)
Б. Бойд «Владимир Набоков: русские годы» (ч. 2, гл. 20 «Дар»)