Category: искусство

Вечная тема с вариациями

tristana Любопытная вариация набоко-кубриковой темы в "Тристане" Бунюэля (1970):
Зрелый либертин-искусстволюб Дон Лопе, ставший опекуном сиротки Тристаны после смерти её матери, соблазняет её на добровольной основе, после чего невзлюбившая опекуна подопечная убегает к богемному художнику.
Интересна параллель продолжения любви Гумберта Гумберта и Дона Лопе к приёмным дочерям, потерявшим для них секс-аппил - к постаревшей и брюхатой Лолите и к изначально не двенадцатилетке, красавице Тристане, ставшей одноногой. И того и другого эта любовь приводит к погибели, причём аналогом безумия Гумберта является последняя сцена, когда отрезанную голову соблазнителя сиротка Тристана использует как колокольную билу на высокой колокольне, при подъёме на которую глухонемые подростки-олигофрены щиплют печальную красотку за лягвию в прорехах траурного платья.

Спектакль по роману Набокова заявлен в двух номинациях "Золотой Маски"

Первые гастроли Новой сцены Санкт-Петербургского Александринского театра открываются в понедельник в Москве. Они пройдут в рамках фестиваля национальной театральной премии "Золотая маска" на сцене Центра им. Вс. Мейерхольда, где будут показаны две премьеры прошлого сезона: "Экспонат (Пробуждение)" хореографа Анны Абалихиной и "Камера обскура" в постановке Веры Поповой. Об этом ТАСС сообщили в пресс-службе Новой сцены Александринки.

Read more...Collapse )

Цирк в Фиальте (Набоков, "Весна в Фиальте")

Св. Георгий, как известно, совершил подвиг со змеем, появившись из загробного мира. В рассказе он также является не во плоти(упоминается лишь его белый конь), а в виде белой божественной вспышки, призванной унести его сестру по имени, Нину, в лучшее измерение из "офиологической"* Фиальты, слегка попортив чешую её обитателям. Это делается с помощью циркачей, "посланцев звёздного мира". Цирк здесь, помимо своей клоунской и наоборотно-циркульной составляющей - это иконографический атрибут. Святые обычно представляют на иконах предметы своего мартириума, Св. Георгий был казнён в римском цирке, во время гонений на христиан при императоре Диоклетиане.

*змеелогия

LATH: что за счастливый беглец?

Помогите прояснить момент.

Suddenly there came from somewhere within the natural jumble of our surroundings a roar of unearthly ecstasy.
"Goodness," said Iris, "I do hope that's not a happy escapee from Kanner's Circus." (No relation — at least, so it seemed — to the pianist.)

Ильин:
Внезапно откуда-то из окружавшей нас природной неразберихи донесся рев неземного блаженства.
— Господи-боже,— сказала Ирис,— надеюсь, это не счастливый беглец из "Каннеровского Цирка". (Не родственник пианиста,— так по крайней мере считалось.)

Бабиков:
Вдруг откуда-то из окружающих нас дебрей донесся вопль неземного блаженства.
"Боже мой,— воскликнула Айрис.— Очень надеюсь, что это не счастливый беглец из амфитеатра Каннера. (Никакой связи с пианистом — во всяком случае, насколько можно судить.)
__________________

Чей в самом деле был вопль или рёв, вскоре выясняется: появляется сам Каннер (пианист и энтомолог), только что поймавший редкую бабочку. Но вот смысл сказанного Ирис/Айрис от меня ускользает. Ильинский вариант совсем туманный (подразумевается некий зверь, сбежавший из более-менее реального цирка какого-то другого Каннера?). В варианте Б Айрис, похоже, имеет в виду, что как раз наш Каннер кого-то упустил. Но ведь бабочки не вопят...
Что-то не складывается, хелп!

Сочинение Набокова. Новая книга Г. Барабтарло

 Знаменитый своим замысловатым слогом ученый и переводчик делает новую ревизию набоковского багажа. 


"Словесное художество в самых тонких своих формах доставляет наивернейшее средство возвратить безвозвратно прошедшее, но оно же безжалостно протирает мнемоническую мембрану памяти, потому что извлеченное "художественным" образом прошлое размывает первоначальный оттиск тем более, чем ярче и свежее был контактный отпечаток, вынутый из барабана с проявителем, словно бы этот образ, так долго хранившийся в памяти, вылинял от прижатия к нему гигроскопической губки при художественной обработке". 

Подвиг, Венецианка

«Вспоминая в юности то время, он спрашивал себя, не случилось ли и впрямь так, что с изголовья кровати он однажды прыгнул в картину, и не было ли это началом того счастливого и мучительного путешествия, которым обернулась вся его жизнь. Он как будто помнил холодок земли, зеленые сумерки леса, излуки тропинки, пересеченной там и сям горбатым корнем, мелькание стволов, мимо которых он босиком бежал, и странный темный воздух, полный сказочных возможностей». ( В. Набоков, Подвиг, глава 2).
Персонажи исчезают в перспективе, уходят за рамку картины, ну и так далее. Об этом много уже сказано.

Здесь же будут просто несколько иллюстраций к рассказу В.Набокова «Венецианка» (1924 г.), где он, пожалуй, впервые, подробно и напрямую написал об этом явлении, а точнее, свойстве персонажей  (а может быть, и не только персонажей).
Итак, пойду в таком порядке: цитата, картинка (можно увеличить щелчком), комментарий, ну и т.д.
«И вот наконец я решился. Я вырывался из жизни и вступал в картину. Чудесное ощущение! Прохлада, тихий воздух, пропитанный воском, ладаном. Я становился живой частью картины, и все оживало кругом.<…> Понимаете, — продолжал он, стряхивая слоистый пепел, — еще бы мгновение, и картина засосала бы меня навсегда. <…> Но, несмотря на опасность, я вновь и вновь поддавался соблазну… А, мой друг, я влюблен в Мадонн! Помню первое мое увлечение — Мадонну в голубой короне, нежного Рафаэля… За ней, в отдалении, у колонн стоят двое и мирно беседуют. Я подслушал их разговор. Они говорили о стоимости какого-то кинжала…»
Действительно, раньше полагали, что это картина Рафаэля 1512 г. А теперь считают, что автор — Джованни Франческо Пенни , ученик Рафаэля, и что картина скорее написана в 1518 г.

Джованни Франческо Пенни. Мадонна с голубой диадемой. 1512-1518. Масло, дерево 68 x 44 см (Лувр)



А у колонн, не двое, а...Collapse )

Зина Мерц и живописец Романов

А что, если жених, с которыми только что рассталась Зина, это художник Романов?
Доказательств немного, конечно.
Она часто бывала у Лоренцев на Танннебергкой, где и Романов тусовался, и логично, если жених был из той же тусовки.
Романов зовет Федора на эти тусовки, обещая, в частности, познакомить с Зиной.
Романов "теперь в Мюнхене"... но ведь "рассталась с женихом" может означать, что он сбежал от нее на Юг... как Ганин от Машеньки.
В сцене первого серьезного разговора Зины и Федора присутствуют вырезки Годунова и картины Романова... своего рода сцена "соперничества"
Она сама заговаривает с Федором о Романове, называет его "глубоко противным типом" (женщины любят называть "бывших" глубоко противными типами) и предлагает посмотреть репродукции (типа хвастается частью своей жизни, или сама для себя в уме сравнивает).
Может, тут схема, схожая с "Мартын - Бубнов - Соня"
Между прочим, женский интерес Зины к Романову мог бы объяснить странные эротические мотивы в описании картины -Футболист-:


Вы знаете его "Футболиста"? Вот как раз журнал с репродукцией. Потное, бледное, напряженно-оскаленное лицо игрока во весь рост, собирающегося на полном бегу со страшной силой шутовать по голу. Растрепанные рыжие волосы, пятно грязи на виске, натянутые мускулы голой шеи. Мятая, промокшая фиолетовая фуфайка, местами обтягивая стан, низко находит на забрызганные трусики, и на ней видна идущая по некой удивительной диагонали мощная складка. Он забирает мяч сбоку, подняв одну руку, пятерня широко распялена - соучастница общего напряжения и порыва. Но главное, конечно, - ноги: блестящая белая ляжка, огромное израненное колено, толстые, темные буцы, распухшие от грязи, бесформенные, а всг-таки отмеченные какой-то необыкновенно точной и изящной силой; чулок сполз на яростной кривой икре, нога ступней влипла в жирную землю, другая собирается ударить - и как ударить! - по черному, ужасному мячу, - и всг это на темно-сером фоне, насыщенном дождем и снегом. Глядящий на эту картину уже слышал свист кожаного снаряда, уже видел отчаянный бросок вратаря.

Если это Федор смотрит, то какая-то выходит педерастия, а если Зина - понятно.

О "блестящих стилистах": нелегальный переход границы

.
"Он вспомнил лицо пожилого актера с лицом, перещупанным многими ролями".

(Все сразу подумали о Янковском.)

Всем критикам этого автора сначала нужно увидеть - нет, почувствовать - еще точнее: прожить так, а уж потом найти этому соответствующее выражение в своем вокабуляре. А только потом называть это "блестящим стилем", если у них нет других слов для обозначения глубочайшего видения художника. "Блестящими стилистами" обычно называют тех, кого хотят унизить этой похвалой, не признавая за ними ничего большего, чем слова. Как некрасивую женщину хвалят за длинные ресницы.

Актер, следовательно, перещупал, перебрал (но глубоко не стал ими) - перемерял - множество ролей, отвергая их одну за одной почти с порога, не вдаваясь в подробности, но так и не нашел своей, которая бы и стала им. А ведь он провел за этим занятием всю жизнь. По существу, он лишь брал на свой золотой зуб, как роль, каждое жизненное мгновение, но не распробовал и не прожил ни одно из них. Поэтому лицо сохранило только прикосновение жизни, череду посмертных масок несыгранных ролей. Или, пусть, это роли перещупывали его, и тогда еще страшнее. Ни одна из них не нашла его достойным себя. И т. д.

Вот что можно прочитать за поворотом всего только одной фразы Владимира Набокова ("Защита Лужина"), которого вы по своей наивности называете блестящим стилистом. А подобных шедевров в его прозе - россыпи. Фраза-роман, фраза-тест, фраза-судьба. Можно ли назвать это самосуществление художника в каждом слове блестящим стилем?

Вот так-то, господа краснопролетарские писатели, Горькие, Шолоховы и Толстые и все примкнувшие к ним "реалисты", он и оставил вас позади, на толстопятой родине вашего посконного стиля, а сам, под восторженное стрекотание кузнечиков, перешел к белым.