Category: общество

«ЗАЩИТА ЛУЖИНА» РОМАН НАБОКОВА ОБ ОДНОБОКОСТИ

Дебют
Вот я не разделяю представлений о гении, как о тигре в узкой области и беспомощном слепом котёнке во всей остальной жизни. Это уже не гений, это социальный инвалид. Ресурсов должно хватать на всё… Тем более на элементарные социальные знания и манипуляции.
Набоков в «защите Лужина» рисует портрет гениального шахматиста, который за всю жизнь прочитал только две книги «вокруг света за 80 дней» и «записки о Шерлоке Холмсе». Он плохо ориентирован во времени и пространстве, потому что всё время погружён в свой платоновский мир шахматных идей и видимо, «дурная материя» представляется ему недостойной внимания тенью. Но вот парадокс…великий шахматист-это великий стратег и тактик, по-другому быть не может (…хотя есть у меня ещё версия, что самые сильные шахматисты –экстрасенсы…). И как же так получается, что стратегическое зрение не позволяет Лужину увидеть катастрофическую слабость и уязвимость своего, так сказать, социального фланга и личностного центра, разгром позиции своего тела в плане здоровья и нормального функционирования (ему около 30, а он уже страдает одышкой, ожирением, ревматизмом и геморроем)…Поэтому я считаю, что Лужин – «биоробот-терминатор», запрограммированный «продюсером» Валентиновым (зачёркнуто-Джоном Коннором)))) на уничтожение шахматного противника. Валентинов сделал всё, чтобы убить в своём подопечном все аспекты человеческого. Да, он взял благодарный и податливый материал. ..Лужин с детства демонстрировал паталогический аутизм (250 перемен просидел на дровах под аркой) и влечение к неодушевлённому и метафизическому. Родители ничем не смогли помочь сыну, так как близоруко не видели дальше носа своих проблем и интересов. Отец был увлечён интрижкой с троюродной сестрой жены, а мать вся погрузилась в переживания по поводу его неверности. ..Лужин был предоставлен сам себе, и нашёл убежище от своего обременительного бытия в шахматном мире. В этом ему помогла та самая тётя, которая была любовницей его отца. Она не только научила его игре, но и поощряла пропуски школы для дальнейшего совершенствования мастерства (эта тетя вела свою игру по расшатыванию лужинской семьи , что ей удалось)… И когда умирает мать, а отец готов завести новую семью, и успехи маленького Лужина в шахматах не вызывают сомнения, появляется Валентинов. Он «берёт его под крыло», увозя от отца. Валентинов, как бы раскручивает Лужина, зарабатывая на нём неплохие деньги (сборы за игры вслепую, денежные призовые и т.д.) Лужин «затачивается» под шахматы. Валентинов ограничивает его общение с женщинами, достигая тем самым сублимации либидо; запрещает алкоголь, но разрешает курить и есть сладкое (никотин глюкоза- допинг для нервной системы). «Продюсер» развивает его шахматный интеллект, но при этом подавляет волю, и закрепощает общую эрудицию, получая в результате успешную, но покорную, зависимую от него и ограниченную шахматную дойную корову . А когда накопившаяся усталость привела к естественному спаду в игре, он его кидает и уезжает в Америку осваивать кинематограф. Хорошо этот момент представлен в экранизации с одноимённым названием нидерландского режиссёра Марлина Горриса с (2000год). Итак, они едут в корете. Тут она останавливается..
-Лужин, выходи! Вот, держи! (даёт ему чемодан с вещами на первое время и немного денег)
-Но что мне делать, куда я пойду…???
-Мне нужно ехать, я опаздываю
-Пожалуйста, не бросайте меня!
-относись к этому, как к новому шансу…пора сделать что-то ещё в жизни. Ты никогда не станешь играть лучше, а того , что есть - недостаточно.
-Что это за город? –кричит Лужин уезжающей корете вслед ( вот она - экзистенциальная заброшенность))
…Однако, по Набокову, он остаётся в шахматах, продолжает играть, постепенно набирая силу и становится претендентом на звание чемпиона мира. Он приезжает на турнир в Италию, где встречается с русской девушкой Натальей Катковой (в романе её имя не указано). Вот об этих и последующих событиях основное содержание романа.

Миттельшпиль
Знакомство с Катковой несколько оживило Лужина. Но он увидел в ней не женщину, а , скорее мать и социального работника. Символична картина их встречи. Лужин, идя по тропинке, роняет из рваного кармана платок и монету. Она подбирает за ним и отдаёт ему, завязывается неловкий разговор и в дальнейшем выстраиваются странные отношения, построенные на чувстве жалости к Лужину и оппозиции к родителям у неё, и "материнской" зависимости у него. Однако, этот "флирт" помогает шахматисту успешно выступать в турнире и выйти в финал, где предстоит игра с Туратти (его прототип-чешский мастер-гипермодернист Рихард Рети). И вот, ключевой момент...финальная партия с Туратти. Игру прерывают, по регламенту переносят на следующий день в самый критический момент,когда решалась судьба партии в позиции острого динамического равновесия.... Лужин испытывает галлюцинации, теряет контроль над собой, в результате оказывается лежащим на улице без сознания, где его подбирает пьяная компания и увозит домой. Лужин лечится в санатории. Психиатр считает, что это сильное нервное истощение в результате перенапряжения, И навсегда запрещает ему играть в шахматы ("шахматы-холодная забава, которая сушит и развращает мысль...страстный шахматист также нелепен, как сумасшедший, изобретающий вечный двигатель или считающий камушки на берегу...ужас, страдание, уныние - вот,что порождает эта изнурительная игра").С доктором согласна Каткова и настаивает, чтобы Лужин осваивал простейшие социальные навыки и знания, чтобы хоть как-то соответствовать роли мужа и культурного человека. Они играют свадьбу, снимают квартиру "на скорую руку, но на барскую ногу", Каткова устраивает светские вечера... И в это время с Лужиным начинают твориться странные вещи..."Будущее смутно представлялось ему как молчаливое объятие, длящееся без конца, в счастливой полутьме, где проходят, попадают в луч и скрываются опять, смеясь и покачиваясь, разнообразные игрушки мира сего...но в минуты одиночества бывало ощущение странной пустоты". А после случайной встречи на одном балу со своим одноклассником Петрищевым, он вдруг стал задумываться над "всеми ходами жизни от болезни до бала". Затем следует приезд соотечественницы к ним в гости, которая,оказывается, знает ту самую тётю, которая научила его играть..."и как только прошла первая радость - что вот он установил самый факт повторения,-как только он стал тщательно проверять своё открытие, Лужин содрогнулся. Смустно любуясь и смутно ужасаясь, он прослеживал, как страшно, как изощрённо, как гибко повторялись за это время, ход за ходом, образы его детсва (и усадьба, и город, и школа, и питерская тётя), но ещё не понимал, чем это комбинационное повторение так для его души ужасно" Он решил быть осмотрительнее и нужно было придумать защиту против этой коварной комбинации, освободиться от неё, для этого следовало предугадать её конечную цель, роковое её напрвление, но это ещё не представлялось возможным. "Мысль, что повторение будет продолжаться была так страшна, что ему ему хотелось остановить часы жизни, прервать вообще игру, застыть, и при этом он замечал, что продолжает существовать, что-то подготовляется, ползёт, развивается, и он не властен прекратить движение".
Последней каплей для гроссмейстера стало повторное появление в его жизни Валентинова. Забавно, что накануне Лужин испытал «пробную защиту»… «обмануть козни таинственного противника. Приём в том, чтобы совершить какое-нибудь нелепое, но неожиданное действие, которое бы выпадало из общей планомерности жизни и таким образом путало бы дальнейшее сочетание ходов, задуманных противником». Во время сопровождения жены и тёщи по магазинам, он вдруг говорит, что идёт к дантисту, а сам направляется домой, но испугавшись дежавю, заходит в женскую парикмахерскую и выражает намерение купить восковой бюст-куклу («неожиданный ход, великолепный ход»), но затем отшучивается. Подходя к дому, он-таки встречает Валентинова… «Едем. Дело исключительной важности…» Когда они приехали и Лужин остался один в комнате, то всё понял. От звука голоса Валентинова «вспомнил с восхитительной , влажной печалью, свойственной воспоминаниям любви, тысячу партий, сыгранных им когда-то…Были комбинации чистые и стройные, где мысль восходила к победе по мраморным ступеням; были нежные содрогания в уголке доске, и страстный взрыв, и фанфара ферзя, идущего на жертвенную гибель…Всё было прекрасно, все переливы любви, все излучены и таинственные тропы, избранные ею. И эта любовь была гибельна. Ключ найден. Цель атаки ясна. Неумолимым повторением ходов она приводит опять к той же страсти, разрушающей жизненный сон. Опустошение, ужас, безумие.» Валентинов предложил ему сняться в эпизоде какого-то фильма, где будут другие гроссмейстеры, в том числе и Туратти. Лужин понял, что «никакого кинематографа нет, кинематограф только предлог…ловушка…Вовлечение в шахматную игру, и затем следующий ход ясен. Но этот ход сделан не будет». Он убегает, приходит домой, не даёт объяснений взволнованной жене, вынимает всё из карманов, говорит последние слова «Стоп-машина…единственный выход - нужно выпасть из игры. Было хорошо (целуя руки Катковой)». Затем закрылся в комнате . А за дверью росли голоса и грохот, «было там человек двадцать,должно быть,-Валентинов, Туратти, старик с цветами, сопевший, крякавший, и ещё, и ещё, и все вместе чем-то били в дрожащую дверь. Квадратная ночь, однако, была ещё слишком высоко…» Лужин с трудом открыл окно, и… больше «никакого Александра Ивановича не было».

Эндшпиль.
Все произошедшее с гроссмейстером можно интерпретировать упрощённо-клинически и предположить, что у Лужина на фоне аутизма и нервного перенапряжения состоялся дебют шизофрении с последующим маниакально-депрессивным синдромом, что и привело его к суециду. Но это, как мне кажется, неоправданное и нелитературное упрощение.
Сначала мне казалось, что невидимый противник Лужина - это смерть, которая объявила на него охоту и собирается поставить гроссмейстеру мат (от арабского «мат»-мёртв). И, наблюдая пробную защиту Лужина, я вспомнил, что читал у Карлоса Кастанеды – «В мире, где за каждым охотится смерть не может быть маленьких или больших решений (прим.-ходов?). Есть лишь решения, которые мы принимаем перед лицом своей неминуемой смерти». И ещё, чтобы не стать добычей «той, что стоит за левым плечом», нужно быть текучим и непредсказуемым, что и попытался сделать Лужин. Но потом я понял, что смерть-это не противник, а его последняя несокрушимая, хоть и патологическая, защита…
Так защита от кого или от чего? Защита от бытия, от вечного ницшеанского возвращения острой пустоты бытия, которую он так хорошо почувствовал, когда ушёл из шахмат, попытался жить семейной жизнью и развлекаться «игрушками мира сего».
В экранизации Лужин чувствует в событиях его жизни руку невидимого противника, которым оказывается Лев Валентинов. Он искусственно нагнетает напряжение вокруг Лужина, что повышает вероятность его проигрыша в партии с Туратти. Но у Набокова всё глубже…Валентивно только одна из фигур в руках бытия против гроссмейстера. Это тонкое абстрактное построение было бы трудно передать кинематографически, поэтому режиссёр пошёл на упрощение. Зрелищность возросла, но глубинный смысл, заложенный Набоковым, - утерян.
Пытаясь расшифровать онтологический код из повторяющихся событий, людей и мест, он понимает, что сама жизнь (судьба, бытие) нападая на него, заставляют занять прежнюю оборонительную позицию-уйти в свой талант, в шахматы. Но он понимает, что страсть к шахматам гибельна. Его защита - его страсть к шахматам оказалась ошибочной, саморазрушительной. Эту ошибку предвидела жизнь и неумолимый ход, подготовляемый давно, был теперь сделан...И Лужин находит скрытый резерв в своей позиции, он совершает самоубийство, выбирая смерть вместо поражения. Смерть для него - это лишь ход и уже "оттуда"через Каткову (в экранизации) он доигрывает и выигрывает партию у Туратти по заранее предсказанным и записанным им ходам. Набоков, конечно, не одобрил такого хэппи-энда, но сюжетно-художественно получилось неплохо.
А был ли у Лужина, скажем так, другой путь? Основная проблема в том, что его дар, его гений, оказался его проклятьем. Талант он, безусловно, не зарыл, но личность закопал и вот от этого вся дисгармония в его жизненной позиции. Как говорил Сантаяна, тот кто не усвоил урок вынужден возвращаться к нему снова... жизнь каждый раз будет повторять и указывать на слабое и уязвимое место. Талант -да, но где в Лужине личность? И трижды здоровое общество не сможет помочь человеку, который забыл себя ради какой-то страсти.
Как сказал бы Эрих Фромм Лужин, Лужин не смог стать продуктивной личностью, не смог преодолеть чувство отделённости от окружающего мира, бессилия, одиночества, тревоги, неуверенности путём формирования спонтанных связей с миром через любовь, творческий труд, через развитие и проявление телесных, душевных заложенных в нём потенциалов (один интеллект-это горе от ума).. Его защита от бытия оказалась патологической. Ему была неведома главная защита-любовь. Вместо того, чтобы выбрать смерть, он мог бы избрать продолжение жизни, научиться любить (не только шахматы, а одушевлённое),осуществить продолжение рода.
Бабочка

Премия имени Владимира Сирина

Утверждена новая литературная премия имени Владимира Сирина (русского В.Набокова), которая присуждается "за сохранение традиции русской словесности и развитие современной литературы": http://pod-nebom-edinym.ru/news-47.html

гениальное предвидение

(не удержусь, и перепубликую эту любопытность здесь - надеюсь, никаких правил уважаемого сообщества я при этом не нарушу)

Originally posted by barouh at гениальное предвидение
Вношу лепту в литературоведение. Вчера случайно наткнулся на картинку. Подпись гласит: "Набокова засадили писать порнографические романы"



Collapse )

вопрос

Добрый день!

Помогите, пожалуйста, найти у В. Набокова цитату, где он описывает смену языка (русского на английский), в связи с эмиграцией. Кажется, там он сравнивает это с "переездом из языка в язык". Буду благодарна и другим его цитатам, на тему многоязычия.

Заранее спасибо
shadow blue

"Не уступает Леонову или Федину"

Здравствуйте. Прошу прощения, если вопрос уже задавался.

Владислав Ходасевич писал в декабре 1932 г.:

«В. Сирин — молодой автор, в последние годы составивший себе отличное имя — поскольку это вообще мыслимо в эмиграции. Если Сирин не знаменит у нас, как некоторые советские писатели, то это лишь потому, что мы плохие патриоты (имею в виду патриотизм эмигрантский) и глубокие провинциалы. Советская Россия стала для нас тем, чем некогда была «заграница». Эмигрантский обыватель впадает в благоговейную оторопь перед советской литературой, как раньше впадал в оторопь перед товарами с заграничной пломбой. По объему дарования Сирин не уступает Леонову или Федину, и, разумеется, во много раз превосходит всевозможных Казаковых, Шолоховых, Бабелей».

Найти и посмотреть фильм "Бегство мистера Мак-Кинли" по сценарию Леонида Леонова не представляет сейчас никаких проблем, и что-то набоковское действительно, при желании, в нем усмотреть можно. Но действительно ли был так велик некий Федин? Что читать, куда смотреть, чтобы ощутить объем?

Ребята о теме любви в литературе, Набокове и своем новом спектакле

Антон Меженин: Часто говорят, что романы В. Набокова наполнены какой-то пошлостью (???) Произведения Набокова - это очень качественный материал о любви.

Олег Дидык: Нам не интересно инсценировать традиционное (???) восприятие "Лолиты". Таким, каким роман видит большинство людей (???). Если быть точным, то у нас свое виденье этого материала в том смысле "кто хороший - кто плохой". Так вот отрицательным героем является как раз сама Лолита, Гумберт - положительный герой. Мы бы хотели именно об этом поговорить. Существуют такие женщины, в данном контексте девочки, которые могут сделать так, что все вокруг них будет разрушатся, умирать и они не будут даже об этом задумываться, просто они такие люди.

Олег Дидык: Например, никто не задается вопросом - пошло или нет "Ромео и Джульетта", люди любят друг друга, занимаются сексом (!!!), стремятся жить вместе (!!!).

и т.д. и т.п.

http://kharkov.nezabarom.ua/theatre/blogs/entry/2735/
Ласочка

Картинки к пропаганде



Очередной экземпляр из моей коллекции «Лолит» (изд. «МОКА», Минск, 1991, 20 руб.) оказался немного иллюстрированным. Вот все эти 4 рисунка (бумага на самом деле белее, чем вышло на снимках, сорри) :)

Collapse )
Arthénice

Милая Шарлотта учинила мне допросец насчет моих отношений с Господом Богом

Набоков как учитель жизни \ Быков Дмитрий

Правила поведения в аду . Набоков как учитель жизни

Быков Дмитрий. 06 июля 2007 года
http://www.rulife.ru/old/mode/article/126/

Напечатано в журнале «Русская жизнь»
© 2007—2009
Почтовый адрес редакции:
Россия, 127006, Москва, ул. Малая Дмитровка, д. 3/10, стр. 1, 1-й подъезд, 4-й этаж

Эл. почта редакции:
office@rulife.ru

Телефоны редакции:
(495) 660-66-20 и 660-66-21
===============================================
Цитаты из статьи:
Кодекс поведения райского посланника в аду — вот Набоков.

Набоков — как раз идеальный писатель для невозвращенцев, мальчик с аристократическим воспитанием, сумевший сохранить аристократизм и в изгнании, в нищете, о которой умудрялся еще и каламбурить («Париж... па риш» — «Париж, денег нет»). Его манифест «Юбилей» (1927) — лучший публицистический текст русской эмиграции, показавший всем им, пошлякам, неутомимо и бесплодно доспоривавшим старые споры, что такое настоящее самоощущение изгнанника. Юбилей Октября — но не десять лет прозябания и выживания, а десять лет гордости и презрения. «Презираю россиянина-зубра», тоскующего исключительно по поместьям! Еще больше презираю зашоренного россиянина, не желающего видеть ничего вокруг себя: Набоков — пример аристократического, космополитического эмигранта, открытого миру, не замыкающегося в скорлупе своей тоски и своей диаспоры. Он и в Берлине, в ненавистной гемютной Германии, умудряется открыть нежность и прелесть, и пленяться тенями лип, и вписываться в европейский мейнстрим, сочиняя «Камеру обскуру» — роман с русской семейной моралью и европейским лоском слога.
Легкость, изящество, принципиальное — и очень аристократическое — нежелание обременять окружающих (и особенно аборигенов) своей трагедией.
Arthénice

Чернышевский и Цинциннат

Статья довольно симпатичная:

Путь Цинцинната тоже размечен «евангельскими вехами». Цинциннат так же худ, тощая спина, лёгкие кости. «Светлые жидкие усы» Цинцинната и «жидкая борода» Чернышевского. Лёгкость, беззащитная хрупкость облика... Цинцинната мы видим в халате, запачканном пеплом, и в ермолке; Чернышевский — в халате, «запачканном даже сзади стеарином», и в картузе.

Оба объявляют голодовку. Обоим устраивают побеги, но всё без толку. Оба не идут ни на какое сотрудничество с палачами (властями). «Покайся, Цинциннатик... Что тебе стоит... Ну, покайся, не будь остолопом». От такого же остолопа Чернышевского «никогда власти не дождались <...> тех смиренно-просительных писем, которые, например, унтер-офицер Достоевский обращал из Семипалатинска к сильным мира сего», констатирует с явным удовлетворением Набоков.

И ещё параллель — Ольга Сократовна и Марфинька. Вдова Чернышевского вспоминала: «Канашечка-то знал... Мы с Иваном Фёдоровичем в алькове, а он пишет себе у окна». «Канашечку очень жаль, — замечает Набоков, — и очень мучительны, верно, были ему молодые люди, окружавшие жену и находившиеся с ней в разных стадиях любовной близости, от аза до ижицы». Такой же несчастный муж и Цинциннат: «Между тем Марфинька в первый же год брака стала ему изменять; с кем попало и где попало. Обыкновенно, когда Цинциннат приходил домой, она, с какой-то сытой улыбочкой... говорила низким голубиным голоском: «А Марфинька нынче опять это делала». Он несколько секунд смотрел на неё, приложив, как женщина, ладонь к щеке, и потом, беззвучно воя, уходил <...> и запирался в уборной, где топал, шумел водой, кашлял, маскируя рыдания».


Мысль, я подозреваю, не нова, но изложено складно, и знакомые цитаты перечесть - всегда большое удовольствие.