gippodemos (gippodemos) wrote in ru_nabokov,
gippodemos
gippodemos
ru_nabokov

Category:

"Шарлатаны..." или понимал ли Набоков Набокова?

Оригинал взят у gippodemos в "Шарлатаны..." или понимал ли Набоков Набокова?

В комментарии-послесловии к своему переводу рассказа отца "Волшебник", Дмитрий Набоков, неоправданно усложняя скрытый подтекст сцены первой брачной ночи героя, весьма обильно и витиевато пишет о предполагаемой им здесь "многоплановости" набоковского текста.

Тогда как я хочу показать, что все это многостраничное рассуждение происходит, как это обычно и бывает (сравните, напр. здесь, или здесь), из невнимания-непонимания, из незамеченных деталей и их динамической взаимосвязи.

Дмитрий Набоков не понял смысла внутреннего восклицания героя - "Шарлатаны...", и это свое непонимание представил, вполне неправомерно, как пример этой самой "многоплановости".



"Аналогичная двусмысленность, целью и результатом которой опять же является точное выражение сложного понятия, временами используется для передачи сопутствующих, но и борющихся друг с другом мыслей, пробегающих в мозгу главного героя. Как яркий пример того, что я имею в виду, позвольте мне процитировать один такой пассаж, парадоксы которого, на первый взгляд, ставят перед читателем и переводчиком одни и те же задачи, но, ежели подойти к ним, не отнимая у мысли возможности двигаться по запасному пути, идущему параллельно той ветке, что кажется главной, они вознаградят вас таким кристаллическим целым, которое больше суммы отдельных его частей; необходимая здесь открытость восприятия, которая, возможно, была бы чревата неоправданными смысловыми потерями в случае более традиционного произведения, сродни той, которая чуткому слуху помогает следить за контрапунктом Баха, или тематической текстурой Вагнера, или той, которую упрямый глаз навязывает сопротивляющемуся уму, когда их обладателю становится понятно, что одни и те же элементы хитроумного рисунка могут одновременно изображать, скажем, обезьяну, праздно глазеющую из своей клетки, и большой резиновый мяч, качающийся безнадежно далеко от берега посреди отражений заката на однообразной ряби лазурного моря".

Согласитесь, написано весьма витиевато. Но, увы, поводом к этой витиеватости послужило простое невнимание-непонимание текста.

Пересказывая сцену, Набоков младший сразу же сосредотачивается на звучащей в сознании героя теме отравления и упирается в непонятное ему восклицание "Шарлатаны...".

"Чтобы не думать о предстоящих ему ненавистных супружеских обязанностях, герой вышел побродить в ночи. Он перебрал в голове различные варианты избавления от своей вновь приобретенной, уже ненужной жены, которая многообещающе больна, но каждое мгновение существования которой держит его вдали от вожделеемой им девочки. Он подумал о яде, по-видимому вошел в аптеку, может быть, сделал покупку. (Заметьте здесь это "по-видимому вошел в аптеку, может быть, сделал покупку", тогда как в своем переводе этого фрагмента Д. Набоков буквально следует оригиналу "Then he ... entered the pharmacy" - С. С.) По возвращении он видит полоску света под дверью «покойницы» и говорит себе: «Шарлатаны… придется держаться первоначальной версии». Таким образом, можно составить следующий перечень сосуществующих идей"

И до пункта 7 "перечень" действительно отражает тематическое течение образности, но далее версии-фантазии младшего Набокова подменяют изящно скрытую, но отчетливо прочитывающуюся последовательность событий изображенную Набоковым старшим.

Дмитрий пишет:

"7. Шарлатаны – это
а) фармацевты, чье зелье он не купил;
б) фармацевты, чье зелье он купил, но не пустил в дело;
в) фармацевты, чье зелье его больное воображение, ставившее, как мы видели, знак равенства между бодрствованием и жизнью, уже подлило ей, ожидая застать женщину мертвой (под «фармацевтами» следует понимать всю систему судебной медицины, которая каким-то образом досадила ему)
г) муки совести и/или страха, заставившие его отбросить идею отравления и/или убийства вообще; или
д) надежда на чудо, позволившее ему простой силой воли вызвать ее кончину.
8. Все вышеперечисленное сливается в калейдоскопе безумного ума.

Вошел ли герой на самом деле в аптеку? Здесь, как и в других случаях, моя этика переводчика запрещает мне вносить в текст отца добавления, делающие вещи более понятными по-английски, чем они выглядят по-русски. Многоплановость, приятная недоговоренность текста являются неотъемлемой чертой самого персонажа. Если бы ВН хотел дать более точные указания на этот счет, он сделал бы это в оригинале "

Мы же покажем, что этот "ребус" имеет единственное решение и многоплановость в этом произведении если и наличествует, то не там где ее пытается представить Дмитрий Набоков:

7. Шарлатаны – это
а) фармацевты, чье зелье он не купил;

Все прочие подпункты - набоковские домыслы непонимания.

Только "зелье" которое купил и употребил герой - было не яд, а какое-то возбуждающее эрекцию средство, вроде нынешних "виагр".

Заметьте как изящно, в контексте сквозной, заглавной (и в "Волшебнике" и в "Лолите") темы роковой игры случая, перебиваются-нарушаются рациональные планы-размышления героя:

"Как было бы просто, – (размышлял он, задержавшись весьма кстати у освещенной витрины аптеки), – коли был бы яд под рукой… Да много ли нужно, когда для нее чашка шоколада равносильна стрихнину! Но отравитель оставляет в спущенном лифте свой пепел… а ее непременно ведь вскроют, по привычке вскрывать…»; и хотя рассудок и совесть наперебой твердили (немножко подзадоривая), что – все равно, даже если бы нашлось незаметное зелье, он не решился бы на убийство (разве что если совсем, совсем бесследное, да и то – в крайнем случае, да и то – лишь с целью сократить страдания все равно обреченной жены), он давал волю теоретическому развитию невозможной мысли, наталкиваясь рассеянным взглядом на идеально упакованные флаконы, на модель печени, на паноптикум мыл, на взаимную дивно-коралловую улыбку женской головки и мужской, благодарно глядящих друг на дружку, – потом прищурился, кашлянул – и после минутного колебания быстро вошел в аптеку".

То есть витрина аптеки, сначала поощряет фантастически-отравительское течение его мысли, но когда его взгляд натолкнулся "на взаимную дивно-коралловую улыбку женской головки и мужской, благодарно глядящих друг на дружку", очевидную рекламу возбуждающего средства, он очнулся от своих полу-бредовых мыслей, "прищурился, кашлянул – и после минутного колебания быстро вошел в аптеку".

И придя домой, обнаружив, что жена не спит, ждет его, и что средство не действует ("«Шарлатаны… – подумал он, мрачно пожимаясь"), выругав фармацевтов он решает отговориться мигренью.

"Когда он вернулся домой, в квартире было темно – шмыгнула надежда, что она уже спит, но, увы, дверь ее спальни била по линейке подчеркнуто остро отточенным светом.

«Шарлатаны… – подумал он, мрачно пожимаясь, – что ж, придется держаться первоначальной версии. Пожелаю покойнице ночи – и на боковую». (А завтра? А послезавтра? А вообще?)
Но посреди прощальных речей о мигрени, у пышного изголовья, вдруг, ни с того ни с сего и само по себе, положение круто переменилось, (вдруг подействовало, опять переменив намерения героя, аптечное средство - С. С.) предмет же был несущественен, так что потом удивительно было найти труп чудом поверженной великанши и взирать на муаровый нательный пояс, почти совсем закрывавший шрам".

Набоков старший был виртуознейшим конструктором подобных сцен, построенных на умолчаниях и скрывающих сюжетно значимые события, проявляемые полунамеком, окольно, проходной, с виду незначительной, деталью. Сцен обращенных к внимательности и со-творческой активности читателя. И служащих своеобразным критерием, билетом-пропуском в своеобразный мир его произведений. И, как показывает этот случай, родственные связи, знакомства и авторитеты тут не всегда помогают.
Tags: nabokov, набоков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments