Pale Fire, новая версия: как Боткин с зоны откинулся

Pale Fire and the Cold War: Redefining Vladimir Nabokov’s Masterpiece.

Статья из The Daily Beast довольно удивительная, пересказывающая, в свою очередь, книгу Андреа Питцер The Secret History of Vladimir Nabokov.

Насколько я понимаю, версия относительно Pale Fire состоит в следующем: главный герой - русский Боткин, спасшийся из советских лагерей (Nova Zembla - это Новая Земля). А сокровища земблянской короны - это пассажиры философских пароходов и вообще культурные русские эмигранты в расширительном смысле.

Специфический прототипа Кинбота - Боткина - американец Джон Ноубл, отсидевший в Воркуте и каким-то образом выбравшийся обратно в Америку, про которого, оказывается, писали газеты в 1955 году:

In 1955, about two years before he began the initial work on the book, a story appeared in the Times about John Noble, an American who had survived World War II in Germany only to be arrested by the Soviets, then sent to Buchenwald (now a Russian-run detention for POWs), before finally being dispatched to a coal-mining labor camp north of the Arctic Circle called Vorkuta. According to Noble’s recollection in the Times, the absolute worst place that zeks of Vorkuta believed they could wind up was a whispered-about colony called Nova Zembla, “from which there is no return.” Noble’s account, serialized over the course of three days, became a bestselling memoir, I Was a Slave in Russia.

Книга меж тем существует на самом деле:



То, что холодновоенные мотивы в Бледном Пламени присутствуют - очевидно, но цельная версия с Кинботом - беглым русским зеком, представляется довольно бредовой. Джон Ноубл спасся, потому что он был американцем - каким образом русский заключенный мог бы оказаться в Америке, неясно. Все вместе больше всего напоминает известный русофобский рассказ Киплинга Бывший человек - там тоже иностранец попал в Сибирь и от этого умственно повредился (что неудивительно).
вот тут в Коми пишут, довольно убедительно, что легенда о лагерях на Новой Земле могла иметь под собой Минеральные лагеря "Новая Земля" под Интой. Даже и американец упомянут, там содержавшийся - правда, почему-то под фамилией Терещенко (которая уводит уже к Газданову, а не)
"Благородный Иван".
Был один реальный русский зек, добежавший до Ледовитого океана, где был счастливо выужен случившимся американским кораблем
"Философский пароход" был один, задолго до сталинских лагерей, Nova Zembla это реальный канадский остров, основу сюжета "Бледного огня" и некоторые мотивы находим уже в Солюс Рексе - Ультима Туле (северный остров, сумасшедший король в своем дворце) опять же задолго до холодной войны, затем в "Пнине" отрывок о бегстве короля. Мотивы политич присутствуют в романе и связаны с образом агента Градуса.
Мне тоже кажется, что за каким-то ЗК, хоть и иностранным, Градуса не пошлют. Хотя сам по себе разворот сюжета на 180 градусов занятен :)
И где Вы это находите? :))

Очередная произвольно выбранная культурологическая ассоциация.
Лишь одна из множества ассоциаций, которыми Набоков обременял каждый образ, каждую сцену в своих романах. А уж сколько вольных ассоциативных конструкций способны породить различные читательские отражения текста – об этом как раз история Кинбота нам и рассказывает.

Подобный род критического «истолкования» текста уподобляется ассоциативно-фрагментарному кинботовскому своеволию.
Забавным образом демонстрируемый на примере произведения пристально рассматривающего именно эту проблему возможности достоверной интерпретации текста. Мистическое притяжение. Потусторонние забавы.
В этой иронии методологического превращения критика в персонажа критикуемого текста можно видеть положительный смысл и ценность подобных критических усилий, достигаемые поверх самих этих т. н. «интерпретаций».

Весьма выразительно!
Из предисловия к The Secret History of Vladimir Nabokov. Andrea Pitzer

What if Lolita is the story of global anti-Semitism as mach as it is Hambert Hambert’s molestation of a twelve-year-old girl? What if Pale Fire is a love letter to the dead of the Russian Gulag? What if forty years of Nabokov’s writing carries an elegy for those who resisted the prisons and camps that devastated his world?

(Что если Лолита – это история глобального антисемитизма подобная насилию Гумберта над двенадцатилетней девочкой? Что если Бледный огонь – это любовное послание погибшим в Русском Гулаге? Что если сорок лет набоковского творчества – это скорбная песнь борцам с тюрьмами и лагерями.)

Что это? Очередная идеологическая клюква?
О том, что «еврейский вопрос» - это оказывается важнейшая тема в творчестве Набокова нам сообщил М. Шраер. А как много общего у Набокова и А. Рэнд поведал нам Б. Джонсон, теперь вот от Андреа Питцер мы узнаем, как на самом деле близок был Набокову Солженицын.
(Aleksandr Solzhenitsyn’s biography stalks Nabokov’s chapter by chapter in The Secret History, culminating in the most famous lunch meeting that never was)
И что все творчество Набокова оказывается, посвящено «борцам с тюрьмами и лагерями» (читай – советскими).
"Холодная война" продолжается. Эта буржуазная заказуха будет похлеще «совковой». («Вы жертвою пали…» наизнанку). То что «классики» называли «классовым подходом в литературе». И выпекается ведь с завидной регулярностью.

Что же касается до возможности решения набоковских композиционных загадок (множественно и отчетливо им декларируемых) без которого всякие разговоры о смысле произведения, о его достоверной (то есть соответствующей авторскому замыслу) интерпретации, случайны, фрагментарны и по меньшей мере преждевременны, то их следует искать (на чем я продолжаю настаивать) не в поле ассоциативно-аллюзийных отголосков, а во внутренней конструкции самого набоковского текста, в его внутренних, нарочито множественных взаимосвязях и смысловых перекличках. И здесь требуются критические усилия совершенно иного рода, нежели чем просто культурологические поиски и случайные обнаружения подобных газетно-журнальных совпадений. Совпадений, которые, конечно же, имеют свою положительную ценность, раскрывая полноту подтекста, генезис того или иного образа, но носят характер отдельного комментария к образу, сцене, теме, не претендуя на решение того, что сам Набоков называл «загадками с изящными решениями», которые собственно и представляют действительный интерес для читателя.

И кстати:
«Философский пароход» - название в истории России ставшее нарицательным. (сначала для двух пароходов «Обербургомистр» и «Пруссия», а затем и для всей этой акции советского правительства по высылке интеллигенции в 22-23годах)
И собственно только пароходов задействовано было 3 – Первый из Одессы в Константинополь (сентябрь 22г.), второй, - «Обербургомистр Хакен» (сентябрь 22г.) и 3-й - «Пруссия» (ноябрь 22г.). А, кроме того, интеллигенцию в этот период отправляли в изгнание ещё и на поездах. Поэтому фраза «пассажиры философских пароходов» здесь вполне уместна.

"Философ пароход" - собирательное понятие (введенное как будто С. Хоружим, философом и между прочим переводчиком "Улисса", мб по контрасту с "Кораблем дураков"), которое означает особую операцию Сов властей по высылке ученых, мыслителей и проч. Это как "Дело врачей", не "дела врачей". Впрочем, это не важно.

Важно то, что Вы пишете о фанабериях невежественных писак, измышляющих одну абсурдную версию за другой для романов Набокова. С этим нельзя не согласиться. Бегство короля и мятеж описаны у Набокова уже в Трагедии госп Морна, за 30 лет до статей о Ноубле, которые Набоков якобы читал в Америке.

Для справки:

«Философский пароход» завершил собою исход русской мысли, став важным историческим рубежом. Детальная реконструкция этого эпизода проделана в моей книге[5], к которой я и отсылаю читателя. Здесь же лишь вкратце напомним основное. «Философский пароход» – операция высылки за рубеж, в Германию, ведущих философов России. Высылались, однако, далеко не одни философы. Список изгоняемых насчитывал несколько менее сотни имен, и помимо философов, туда входили многие видные представители небольшевистской общественности – профессора различных наук, литераторы, журналисты, экономисты, кооператоры. Начиная с весны 1922 г., этот список тщательно готовился ГПУ по указаниям верхушки большевиков, начиная с самого Ленина. По завершении подготовки, все намеченные деятели науки и культуры, не только в двух столицах, но и в других городах (Казани, Харькове и др.), были арестованы одновременно, в ночь с 16 на 17 августа. Затем, после запланированных (псевдо)юридических процедур, основное ядро изгнанников было выслано за пределы России на двух пароходах, направлявшихся из Петрограда в Штеттин (Шецин, принадлежавший тогда Германии). 30 сентября с парохода «Обербургомистр Хакен» в Германии высадились с семьями 30 высланных из Москвы и Казани; 18 ноября с парохода «Пруссия» – 17, высланных из Петрограда.


Edited at 2013-10-31 05:41 pm (UTC)
А разве Nova Zembla не наша территория? Почему канадская, как заявлено выше? Без всякого подкола спрашиваю; все жизнь думалось, что речь идет о Новой Земле, где река Набокова и проч.
На прямой вопрос отвечу прямо: ВН написал Pale Fire по-англ, использовал название Zembla с отсылкой к Поупу: "At Greenland, Zembla, or the Lord knows where."

Так вот канадская Nova Zembla находится в заливе Баффина как раз напротив Гренландии. Говорить о важности Поупа в романе, для которого он заимствовал поуповское "героическое двустишие" не приходится.

В "Аде" он также использовал канадские реальные топонимы. Но для русского (точнее "советского" и в то время потенциального, как увы и в наше) читателя, конечно, ВН не исключал отсылки и к Новой Земле.