Цирк в Фиальте (Набоков, "Весна в Фиальте")

Св. Георгий, как известно, совершил подвиг со змеем, появившись из загробного мира. В рассказе он также является не во плоти(упоминается лишь его белый конь), а в виде белой божественной вспышки, призванной унести его сестру по имени, Нину, в лучшее измерение из "офиологической"* Фиальты, слегка попортив чешую её обитателям. Это делается с помощью циркачей, "посланцев звёздного мира". Цирк здесь, помимо своей клоунской и наоборотно-циркульной составляющей - это иконографический атрибут. Святые обычно представляют на иконах предметы своего мартириума, Св. Георгий был казнён в римском цирке, во время гонений на христиан при императоре Диоклетиане.

*змеелогия
Может, промахнулся просто? оплошал...
А почему Нина (царица) - сестра по имени Георгию (земледельцу)?
сестра по имени она скорее повествователю Васеньке
Грузинская (каппадокийская) Нина по преданию - двоюродная сестра Св. Георгия.
Здорово про цирк и связь Нины со Св. Георгием, упоминанием о котором просто напичкан рассказ. Там не только лошадь, но и гора, и пресс-папье. Ну и сюжет, конечно.

Хочется добавить свои 2 копейки. Чешуйчатые обитатели Фиальты - это, как понимаю, трехголовый змей-Горыныч в составе: Фердинанд+Сегюр+сам Васенька, ложный избавитель, а на самом деле погубитель. Ведь Нина погибла после того, как В. произнес запретное "я вас люблю" и тем самым испортил песню, дурак. Ее мир балансировал в очень хрупком равновесии, которое было нарушено однозначной определенностью этих слов.

Что касается имен героев, то можно добавить, что Нина созвучно с окончанием фамилии Ирины Г., Василий - примерно калька с Владимира (в английском Виктор, тоже победитель). Еще в роду Набокова были имена Нина и Фердинанд.

Возможно, еще один дракон в Фиальте - англичанин, охотник на маленьких баб, они же чешуекрылые. Сказано же, что Нина старалась мимикрировать под свое офиологическое окружение, но полностью ей это не удалось - она оказалась смертной.

Edited at 2013-05-08 11:44 am (UTC)
Вообще вся Фиальта с помощью кладбищенского кипариса в самом начале вытягивается из весьма потустороннего измерения. Хорошо подмечено, что признание под правую грудь выводит из этого зыбкого равновесия.

Нина-Ирина - где-то в рассказе говорится про укороченное имя
Горынычу потребен инструмент для офиомахии.
Когда Васенька, признаваясь, способствует гибели Нины, он держит её под правую грудь - место, где подвешивается кинжал.
Ну надо же! Никогда не приходило в голову поинтересоваться, где подвешивается кинжал. По-моему под грудью неудобно, нет?
ну почему, не так уж за уши. Виктор, наверное, потому, что в английском значения обоих имен не считываются, тем более не очевидна их связь.
А победитель рифмуется с победоносец.
Так да не так. Нигде не могу найти что его казнили в цирке, пишут, что его отнесли в храм Аполлона, после чего отсекли голову (в другом месте сказано, что отвели за город и там казнили). Да и бродячее Шапито все же не совсем цирк. Юрий Левинг лет пятнадцать тому написал о св. Георгии статью и есть на сей счет его примечания к рассказу в пятитомнике. То, что Фердинанд - змей, это верно, но значит Георгий здесь не победоносец, а пораженец, так как змей остался жив. А на то что он змей указывает его желание выпить голубиной крови, как у англичанина-энтомолога, набоковского проверенного в рассказе.
О св. Георгии – мириадная библиотека.
Многочисленные варианты его смертей – у круглой городской стены Никомедии, в Персии, в храме Апполлона, на арене в медном быке или на колесе etc. – лишь цирковые номера очевидного мотива – хр.мученичество – римский цирк.
То есть пальцем в небо. Индеец с лассо, слоны на детских ножках, невозможная зебра и... Римский цирк, где звери терзали первых христиан. Как Вам в голову могла прийти такая э-э мысль?
Спасибо за повод ещё раз перечесть рассказ.

Извиняюсь за нефорумную объемность высказывания, но в случае с Набоковым – не вижу иной возможности выразить что-либо более-менее связно.
Я «прочитал» этот рассказ примерно так (начерно, конечно, в первом, «поверхностном» приближении).

Как мне видится центральные темы рассказа, это:

- Пасхально-христианская тема и сквозь неё
- Тема творческого преображения жанра «рассказ» и всего художественного творчества,
так сказать «снятия» Набоковым Василия и Фердинанда.

Нина – некий сложно выразимый в двух словах символ прекрасного, вдохновения, любви, ностальгии (земной и небесной) (своеобразная предтеча Лолиты). Но так же как и Лолита – она загрязнена обстоятельствами земной жизни, она принадлежит (по праву брака) правильно здесь подмеченной змеиной природе «творцов»-Фердинандов, Василиев и пр.. Вспомним, кстати, тяжбу «творцов» ГГ и Ку за обладание Лолитой.

Столкновение циркового, скоморошьего с пасхальным.

Циркового фургона с желтым как яйцо автомобилем. (однако яйцо со змеёй!) Желтый, солнечное откровение подлинной сущности Фиальты в последней сцене явно отсылает к солнечно-божественной символике у Набокова (с особым акцентом на тему откровения-отражения в рассказе). (в противоположность инфернально-лунного, напр. "обсосанный" здесь Фердинандов «длинный леденец лунного блеска» )

Это пасхальное столкновение-смерть – своеобразное очищение образа Нины. Воскрешение его (образа, отражения, подлинности) к вечности в новой плоти рассказа. Рассказа – автор которого не Василий (Виктор), а Набоков.

Фиальта у Набокова делится на новый, старый и небесный (вечный, воображаемый) город.

«Фиальта состоит из старого и нового города; но между собой новый и старый переплелись
… и вот борются, не то чтобы распутаться, не то чтобы вытеснить друг друга, и тут у каждого свои приемы»
NB. «переплелись», «распутаться». (словно Василий с «василиском» Фердинандом)

Творчество в рассказе раскладывается по тому же гегелевскому закону отрицания, разворачивается в любимую набоковым спираль снятия:

- старое, классическое (Бунин не выносивший «штукарства» в литературе) - в лице Василия рассказывающего свою «бунинскую» историю;
- новое – модерновое - Фердинанд (прусто-джойсовский модернист (кстати он оказался венгром не в связи ли с сидящим перед выступающим Сириным «венгром» Джойсом в окружении венгерской футбольной команды?:)
- и наконец, набоковское «отрицание отрицания» - личный, уникальный синтез, снятие в новом, духовно-иносказательном узоре двух предшествующих традиций. Преодоление простоты, безыскусности старого и бездуховности нового.


Своеобразная Весна, возрождение, новое дыхание классического в литературе, эфемерная, фиалковая чеховская Ялта. Фиальта – это иносказание городка «литературного рассказа». Подобно тому как у Чехова история с «вишневым садом» - это иносказание о падении «родовых поместий» в литературе и приходе им на смену «разночинца» (т.е. самого Чехова) ублажающего «дачников», У Набокова «Весна в Фиальте» - это возможность и путь воскрешения в «новом теле» (в новой форме) жанра «рассказ».

В первом приближении примерно так. IMHO


Кстати к отчетливости подмеченной здесь офиологической природы Фердинанда – совершенно замечательна игра с образом Георгия Победоносца в истории с купленным Фердинандом письменным прибором:
«несчастный уродливый предмет: каменное подобие горы св. Георгия с черным туннелем у подножия, оказавшимся отверстием чернильницы, и со сработанным в виде железнодорожных рельсов желобом для перьев» (
заметьте также сближение писательского инструмента с этой христианско-нагруженной образностью)

посмотрите далее как перед отъездом Нины с кампанией поезд превращается в змею уползающую в расселину горы побеждающего её Св. Георгия. «отсюда видна была нежно-пепельная гора св. Георгия с собранием крапинок костяной белизны на боку

(какая-то деревушка); огибая подножье, бежал дымок невидимого поезда и вдруг скрылся».
«в синей тени вагона, был впервые упомянут Фердинанд»

Кстати эта «червоточина» в горе Св. Георгия, змей в «пасхальном яйце» автомобиля могут указывать и на «болезнь» канонической религиозности (от которой Набоков тщательно дистанцировался)

Понравилось так же, ироническая набоковская само-пародия:
«Тут были: живописец с идеально голой, но слегка обитой головой, которую он постоянно вписывал в свои картины (Саломея с кегельным шаром); и поэт, умевший посредством пяти спичек представить всю историю грехопадения».

Т. е. История с Гваданини как этот «кегельный шар» (со всей иносказательной циклической глубиной образа этого своеобразного «предтечи») и претензия в рассказе «посредством пяти спичек» высказаться на тему Воскресения (преодоления грехопадения).

Отмечу и элементы любимого Набоковым образа рыцаря на белом коне в автопорадической сцене, когда англичанин поймал ночницу, а «hippique ce matin» Фердинанд упомянул некоего ВуВерМана с его «белой лошадью».
Этот некий Вауверман (или Вуверман) весьма известный голланд художник, у него несколько белых лошадей со сценами охоты. У него есть картина кот так и называется Белая лошадь.


Edited at 2013-05-08 10:19 pm (UTC)
Замечательно информативные комментарии!
Хочется еще вспомнить из Левинга - об огненной сущности Нины (она "пахнет горелым сквозь духи" и т.д.)

Да, еще. Это наверное уже совсем "за уши", но у меня Фердинандушка почему-то ассоциируется с Тристаном Тцара (румынец, пишущий по-французски). Хотя знаю, что обычно это определение считается автопародийным.

Edited at 2013-05-09 09:29 am (UTC)
Что ж получается, миф о св Георгии и змее здесь не работает, это было бы
Слишком плоско для ВН если бы Фердинанд погиб; бродячий цирк и римские хрис мученики
тоже не вяжутся, а выбирать из сотни сюжетов о Св Георгии именно тот что
можно натянуть на свою интерпретацию, причем еще грузин разлива
приписывать ему сестру, не увлекает; остается яйцо Сегюра и змей Ф, Нина (Гуаданини-Кокошкина) - с этим не
поспоришь, но и об этом давно написали Левинг и Барабтарло.

Edited at 2013-05-09 10:27 am (UTC)