"Другие берега" В.В. Набокова как исторический документ.

Обычно - в меру искренно, в меру принято - восторгаются стилем набоковского мемуара, хотя редко кто вполне оценит его нервный, неровный, оправдывающеся-переводной узор. Память писателя перегружена, как давно находящийся в плавании корабль, и, роясь в пыльном трюме, он вынужден периодически взбегать на палубу, возвращая курс. Ветренную Мнемозину здесь не перепутать с Клио. Тем не менее бывшее не превратилось в хаос.

Мы видим богатый дом с роскошными привычками, доступными единицам соотечественников, череду модных иностранных (в основном английских) бонн и мадмуазелей - отличавшихся, кроме языка, полным невежеством. Богатые и знатные родственники Набоковых относились к русскому языку пренебрежительно. Отец писателя - широкий барин и ещё более широкий либерал, любим народом, особенно слугами-ворами и слугами, состоявшими в политическом сыске. Преданный швейцар, который лично привёл в барский дом обыск в ноябре 1917-го, указав тайные места...

Среди учителей мальчика: народник-толстовец - вырученный Набоковым-старшим из неприятностей, одесский еврей-лютеранин, поляк-католик, фокусник-украинец, силач-латыш... Первая любовь, из простых деревенских девушек - платоническая ввиду брезгливости юноши. Чуть позже любовь замужем, в валенках, грязи и фингалом под глазом...

Боковым зрением мелькают вехи страны: разорванный бомбой народоволец, расстреливающие рабочих детей жандармы, выборгское восстание русских либералов, грязь суворинской печати, смерть Толстого...

Отдельное спасибо за чуткость на пошлость.

Только заранее обманувшимися глазами можно увидеть в потерянном Набоковым мире идиллию. Россия была до крайности негармоничной страной, до невозможности. Синтез должен был быть достигнут как лечение, расплата, спасение, как рождение. Сжигая усадьбы и ломая храмы, можно всё вечное сохранить, а возводя на выдуманной, небывшей площадке - потерять.
Действительно, прошлым страны восхищаться ему, кажется, в голову особенно не приходит, речь идет об идиллии семейной, не так ли? Стоит ли гневить этот и без того непоседливый дух попытками воспользоваться изящной словесностью в качестве свидетельских показаний?

Интересно другое, но речь пойдет о несколько "других" других берегах. В других местах наш автор говорит о некоей "вневременной России," а в переписке с Вильсоном обрушивается на тенденцию мазать все прошлое отчизны одним миром. Вот было бы чудно кабы кто взялся поразмыслить на эту тему, ну там цитатки подыскать, соположить кое с чем из фикционного (терры там антитерры всякие, зем, понимаешь, бли)...
Пользоваться мемуаром в качестве "свидетельских показаний" можно, поскольку первый последними и является. :) Не пиковая, чать, дама.

А переписка с Вильсоном имеется в интернете?
Призадумавшись, принимаю исходный аргумент, но отчасти и с оговоркой: действительно, изначальная версия этого мемуара звалась "убедительное доказательство", но в одном из предисловий (к окончательному, что ль варианту? сейчас уж не упомню) заглавие это пояснялось как "убедительное доказательство того, что я существовал" (поправьте, у кого источники под рукой), т.е. что-то вроде документальное доказательство правды частной, личной.

Забавно было сыскать сетевой вариант этой перепалки. Что-то по-русски ведь даже выходило. В "Звезде" в той же? А потом было подновленное и расширенное издание. Занимательное было чтение...
Россия никогда не была гармоничной страной. Никогда. Но это - страна его детства, а его все мы склонны идеализировать.
меня убило ваше "Сжигая усадьбы и ломая храмы, можно всё вечное сохранить".
никакого очищения, никакого катарсиса, спалив дворцы и церкви, этот народ не испытал, он продолжает разорять и крушить, так к чему бросать никчемные фразочки?
Вообще-то подобную (по смыслу) "никчемную фразочку" "бросил" Александр Блок. Ему со всех точек зрения виднее, не находите?
ха-ха-ха:) почему вы думаете, что Блок мог выдавать только исключительно гениальные выражения?
виднее нам, а не Блоку, даже по той просто причине, что "большое видится на расстояньи" и Набоков как раз хорошо разглядел еще в детстве, что всё далеко от идиллии, но он любил это, скучал, ругал, но любил.
вы хорошо начали - "Другие берега" как исторический документ" и так херово закончили:)
Потому что Блок:
- видел происходящее;
- лично имел поместье, которое сожгли.

А вы (безлично) историю знаете по телевизору. Куда уж вам о чём-то подобном судить.
опа! вы пошли обвинять меня? вы в гневе, значит, вы таки не правы:)
еще скажите, что Блок от этого самого катарсиса и помер в августе 21 года, как раз тогда, когда Николая Гумилёва приговорили к расстрелу.
если вы что-то пишете "типа умное", то будьте так любезны, завершайте это красиво и логично, а не опускайтесь до истерики:)
Там специально написано - БЕЗЛИЧНО, т.е. никаких обвинений. И слово "катарсис" применительно к моей записи выдумано Вами. Так что истерика от Вас, дополнительно к смехотворному заявлению, что "вам виднее, чем Блоку". :)))))))
да нет:) завершение вашего "эссе" - это как раз истерика.
Хм. Про катарсис очистительного пламени все время втолковывают на экскурсиях в усадьбе Рождествено.
А-ля Набоков
Жемчужина этого сентиментального эссе прячется на самом дне текста. Только вслушайтесь: "как как лечение". Что сказал бы венский шарлатан об этой оговорке? Наверное, что перистальтика авторского сознания не в силах высвободить мысль. Приходится прибегать к волевой стимуляции. Как-как.