Встречи с Колетт

«Сколько же?» — спросил Федор Константинович.
Она ответила коротко и бойко, и, слушая эхо цифры, он успел подумать: сто франков — игра слов, увлекается — и рифма на копье под окном королевы.
(прочтение Бабикова)

Она ответила коротко и бойко, и, слушая эхо цифры, он успел подумать — фран<цузс>кая игра слов, „увлекается“ и рифма на копье под окном королевы. (прочтение Долинина)

Комментарий Долинина:
Зная французское арго 1930-х годов, можно догадаться, что проститутка ответила Федору что-то вроде «cent balles [pour taper dans] la glotte» ( «сто франков за минет»), и понять набоковскую игру слов. «Cent balles» по-французски произносится точно так же, как «s’emballe» («увлекается»), а «la glotte», по-видимому, ассоциируется с именем рыцаря Ланселота (ср. lance — «копье»), сражавшегося на поединке с Маледаном под окном королевы.

Комментарий Бабикова :
Проститутка сказала цену – сто франков («франков» вписано над словом «игра», и здесь, на мой взгляд, у Набокова простая игра слов: франки – это и название германских племен, основавших Францию, чем и объясняются идущие далее ассоциации Федора с «копьем» и «королевой»).


Есть ли другие варианты объяснения, откуда взялась «королева»? Мне кажется, что есть. И очень даже есть.

PS. Александр Долинин прислал два скана "кусочка с сотней мячиков/франчков":
Скан 1
Скан 2
Tags:
"Собственно символизацию ВН порицал, как известно, вплоть до истребления калёным железом (двойки студентам за "зелёная листва символизирует надежду" и пр.)".

С чего бы беседа не начиналась, заканчивается она непременно одним:).

Помните в Пнине: "Досмотр на корабле перед выгрузкой. О'кей! <...> О'кей! Теперь политические вопросы. Он спрашивает: "Вы анархист?" — "Я отвечаю, — здесь Пнин прерывает свой рассказ, чтобы предаться уютному беззвучному веселью. — Первое, что мы понимаем под „анархизмом“? Анархизм практический, метафизический, теоретический, абстрактический, индивидуальный, социальный, мистикальный? Когда я был молод, — так я говорю, — это все для меня имело важнейшн значейшн".

Так вот когда Вы говорите о "символизации", о символизме следует различать и не путать различные "символизмы". Одно дело символизм психоаналитический (он же фрейдизм, юнгианство и тп), или символизм дидактический идущий от аллегорического романа средневековья, с наивной примитивностью которых у Набокова и была непрекращающаяся тяжба, и другое дело символизм, как мистико-эстетическое движение начала прошлого века выросшее из французского декаданса. Ведущие представители которого Блок, Белый, были учителями и кумирами молодого Набокова. Их Набоков таковыми упомянул прямо. Но ведь и кроме них, и вокруг них было множество персоналий, различными оттенками расцветивших это движение. И все эти различия, как говорил Пнин имеют " важнейшн значейшн".

Набоков, на мой взгляд, - изжил, перерос, "снял" символизм в своем творчестве, достиг высочайшего уровня символизма. Символизм развит, включен в сокровенное, СНЯТ, А НЕ ОТБРОШЕН! Символизм в набоковском тексте истончился до легчайшей, прозрачнейшей ауры мерцающей по контурам произведения ("радужка"). И каково ему было наблюдать вторжение в его текст психоаналитического идиотизма, сексуального (тоже ведь) символизма?

Бог с ней, с этой "зеленой листвой". Весь запал набоковского негатива в адрес подобного "символизма" - это эмоциональные издержки вынужденного общения с невежественным туземным студенчеством инфицированным бациллами фрейдизма. Но мы то должны понимать разницу, между символизмом и символизмом.

Так, в ЗЛ (и не только там, - Яша, Буш в Даре) Набоков, конструируя собственное символическое иносказание, ведет тяжбу с крайними формами символизма. Ведь, например, Лужин с его шахматно-аллегорическим видением всего окружающего мира - это предельный, конченный "символист".

Я мог бы натащить сюда цитат, пишу об этом в своем разборе Лужина (особенно в связи с символом Медного Всадника в романе), все больше и больше статей появляется на эту тему. Тут все дело в культурологическом контексте. Если мы будем читать современников молодого Набокова, тексты на которых он рос и учился, мы увидим насколько он оттуда, из того времени и в частности из символизма.

Что же касается символики рассматриваемой нами сцены, то чтобы продолжить её дальше игры созвучиями и ассоциациями раскрывающими эмоциональный фон, задник описываемой встречи, чтобы уйти в область действительного иносказания у нас просто не хватает материала. Набоковский символизм, как мне представляется исходит не от отдельного образа ("зеленой листвы"), а из полного видения произведения, (аллегория живописи) схваченного целиком, как картина в музее. После чего по новому заговорят и детали.
Бог с ней, с аллегорией, ясно ведь из приведённой цитаты, против какого "символизма" ВН - эмблемы, этикетки. Иногда королева это просто королева :)
Фальтер-Ламбаль
То есть разрушающиеся отношения Федора и Зины, её последующая гибель, Фальтер-предсказатель*, мятеж на далёком северном острове - недостаточный материал, чтобы предположить определённую осмысленность появления головы Ламбаль?

*(Да, я считаю, что отрубленная голова Ламбаль имеет отношение к немоте просветлённого Фальтера. Добавлю-ка я ещё. Зина - Мария-Антуанетта, конец царствования которой(в жизни Г-Ч) предвещает вздыбленная копьем Федора голова проститутки Ламбаль. Эта же голова - ипостась Фальтера. Как известно, настоящую Марию-Антуанетту на казнь сопровождал Фальтер, папильон (собачка-породы "бабочка") Phalène, что по-французски и означает Falter, (мотылек).

Edited at 2016-04-17 08:25 pm (UTC)
Re: Фальтер-Ламбаль
Да, и у меня сложилось похожее представление.
Добавлю конкретики:)

Попробую в цитатах показать как я вижу комбинационно-тематическое место "головы Ламбаль" в посвященной встречам с Ивонн главе.

Модус бытия Чердынцева, преображающий всю нарочитую грязь этих эротических описаний - преображающий "закон ритма"
Für die Reine alles is Rein

"Волшеб<ство> чистого случая, иначе говоря, его комбинационное начало , было тем признаком, по которому он, изгнанник и заговорщик, узнавал родственный строй явлений, живших в популярном мире заговорщиками и изгнанниками".

Комбинационное начало. Предсказание, предвидение в совпадении, ассоциации.

Шоферы играющие в кости. - Смерть Зины под колесами.

Проступивший в самые первые мгновения встречи сквозь ассоциацию образ головы де Ламбаль на копье превращается в накрашенную голову проститутки на другом копье.

Образ зарождается в глубоко спрятанном подтексте и разворачивается далее в живописнейшей и пронзительной пародичности.

Вспомним здесь стихотворение Волошина.

«Ты молода и будешь молода...»72
Замечая, предвидя, уваживая и уважая его нежность, она спросила, снять ли краску с губ? 73 Впрочем, это случилось при втором свидании. В первый раз было не до того".

"Ее тоненькая спина и мутный курсив,
раздираемый чернью , отразились в зеркале".

"видеть в Ивонн92 шуструю шлюшку93, досуха
высосанную червем-сутенером94, захватанную немытыми руками пожилых парижан , обработанную мохнатыми ногами торопливых забавников между пятью и шестью часами вечера, с заразой снутри сургучной губы и с тленом в резиновом лоне" .

Он (Чердынцев) обращается с нею, как с отрубленной головой.

"Не зная, что придумать, чтобы продлить это состояние, он ладонью низко пригнул ее маленькую
голову с серыми рассеянными глазами и врос в ее липкие уста, раскрывающиеся нарочно неохотно
"
<,>
Я обожаю тебя, сказал он безнадежно и, повернув ее к себе, поцеловал ее в сладкие, еще горячие губы"

"Не зная, как быть, ладонью низко пригнул ее маленькую голову
со щелочками в мочках невинных ушей и серьезными, с рассеянными [sic!] глазами, вручил то, что было сейчас жизнью, искусным114 устам, раскрывавшимся с задержкой
, но опять забродило и пришлось прервать".

И да, весь этот поэтически-эротический кошмар (с подтекстом) происходит "под окном королевы" - Зины.


Edited at 2016-04-17 08:50 pm (UTC)
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Упомянутые выше королевские аллюзии, в т.ч. связь головы Ламбаль с распавшимся Фальтером, сопровождавшим Марию-Антуанетту на гибель увязывают наброски в островным королевством (в пандан долин. статье).
Вообще фраза, когда Ивонна стоит голая в струящейся занавеске очень интересная. Für die Reine alles is Rein. Предполагаемые раздумья о чистоте проститутки, reine ли она (немецкое reine - франц. "королева"). Dem Reinen ist alles rein, den Schweinen wird alles Schwein (долин.-бабик. примечание о Ницше). Для "королевы" всё "чистое", для "чистой" всё Рейн... Лорелай, из дочерей Рейна, райнвайн. И ниже в гл. 4 переделка блоковской Незнакомки - "пройдя меж пьяными", (тоже из нибелунговских "детей тумана").
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Голова с лоном и собачка-Фальтер... настолько далеко моя фантазия не простирается. Я в местных эпизодах свиданий вижу лишь много общего с аналогичными в "Лолите", в том числе в отношении ГГероев к Колетт-Моник (ключевое слово - нежность); в их глазах, окружающая грязь к ней не липнет.
Засим умолкаю :)
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Да реальная собачка - Фальтер сопровождала королеву на казнь! Кто хочет, может поискать изображение "исторического" хлыстика с собачьей головкой, который король одного северного острова дарит принцу ("Solus rex"). Я вообще много ещё разных любопытных вещей, относящихся к незавершенному "большому" роману, обнаружил, ну да ладно. И цель этого поста, собственно, была подвигнуть драчунов Долинина и Бабикова, спорящих на публике о том, что доступно только им одним, поиметь совесть и поделиться с набокофилами копией Розовой тетради, но не удалось. Спасибо Долинин выделил четыре кусочка, Бабиков же со своими франками вообще в кустах отмалчивается, вашей Ламбаль испугался.

(А Лолита тогда ещё лишь в виде трупсика-русалочки пребывала)

Edited at 2016-04-18 02:02 pm (UTC)
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Спасибо за цель! :)
"трупсик-русалочка" - хорошая попытка (но, слава Богу, не Лолита, не Лолита!). Шейд тоже писал поэму, потеряв дочь (а потом некий комментатор всё перетолковал на свой лад).
Имхо, если ВН, когда эти похожие эпизоды использовал позже, не заглядывая в розовую тетрадь (по словам АД), тем не менее достаточно точно всё восстановил (короче и сильнее), - он мог забыть дословный текст (или текст устарел сам собой, распался под критическим взглядом мастера), но саму линию, расстановку сил представлял ясно (как Лужин и ГГ в шахматной композиции), поэтому мелодии и узнаваемы.
Возможно, идея тройного романа и витала, но позже была усечена, опять же рукой мастера. Есть ведь переклички и с Кинботом.

Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
"Шейд тоже писал поэму, потеряв дочь (а потом некий комментатор всё перетолковал на свой лад)".

По моему, Вы зря берете "Бледный огонь" в таком контексте.
Эта книга совсем не о том как беспрецедентный волюнтарист Кинбот насилует щейдовскую поэму? Отнюдь, автор с его высказыванием находится над персонажами, или как флоберовский пантеистический бог - растворен во всей книге. И в Боткине-кинботе авторского alter ego не меньше чем в Шейде (вспомните "Вечер русской поэзии").
Ведь книга, написанная "по мотивам" его собственного комментирования Пушкина (комментирования так же весьма специфического (влияния, влияния, влияния)), более о том, как сквозь полубезумное плетение ассоциаций Боткина-кинбота просвечивается потусторонний, водительством с того света отдающий смысл в узоре, в текстуре. Книга о мистике потустороннего.

Апарт / Честно говоря, когда Александров пафосно заявил, с Вериной подсказки, тему потустороннего в набоковском творчестве и набоковеды радостно объявили это "переворотом" в набоковедении, мне, ещё двадцать лет назад было смешно. Настолько "потустороннее" - очевидно, кричаще краеугольная тема в набоковском творчестве. Кстати Александров поспешивший с этим "открытием" совершенно не справился с раскрытием этой темы. Атеист Бойд, в свою очередь превратив эту тему в "универсальную отмычку" не то, что не попытался разобраться с набоковской религиозностью (Faint hope), подменив её "синхронизациями", а попросту высокомерно представил Набокова изощренным жонглером жаренными темами, "секс", "мистика", на потребу яйцеголовому обывателю.
Стоит ли им подражать? /

И возвращаясь к отражению отражений тем "Бледного огня", мне представляется, что Набоков не только блестяще справился с раскрытие темы "потустороннего" в своей земной жизни, но и на множестве примеров (одним из которых является и наше вот это обсуждение, наполненное случайными находками и странными изгибами мысли) демонстрирует заботу о ней с того света, прогуливаясь, так сказать, с сачком среди асфоделей по елисейским полям.

Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
То есть вам идея тройного романа по душе? Про сачок с асфоделями гут гезагт. Я давно замечал, большое количество истонченной публики Набокова как эрзац-библию читает
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Да, конечно, эти три фрагмента явно готовились, для какого-то единого замысла. Который пройдя сквозь камеру обскуру перемены языка и разделившись несколько по иным тематическим пластам воплотился в таких романах как "Bend sinister" и "Pale fire".
Подобным образом, например, и "Защита Лужина" органически вобрала в себя, в различных тематических ракурсах и на разном уровне глубины подтекста, оба варианта рассказа "Случайность". И незавершенный подход-набросок (который остался в черновиках, своими словами пересказанный Бойдом) и окончательную, опубликованную версию истории этого Лужина самоубийцы.

"Эрзац-библия" - Да, да. :) Только, пожалуй, лишь одна из книг этой "Библии". Зато самая живая и загадочная. Гностический праксис. Медитация на мандалу счастья.
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
(Ссылка куда-то не туда ведёт, похоже.)
Мне всё кажется, что потусторонность ВН - не совсем того толка, о котором привыкли толковать, но спорить на эту тему не готова. Просто есть такое ощущение.
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Конечно же она "не такого толка", уже хотя бы потому, что о ней "толкуют":), угловатыми определениями лишая её сокровенной, бесконечно невыразимой таинственности. Многоугольник в окружности. Неисчерпаемое богатство интерпретации. Главное, только, чтобы своими углами он не рвал приютившей его окружности. (Посмотрите только, как пример, что на глазах молодого Набокова Андрей Белый вытворял посредством математического анализа ритма с пушкинским Медным Всадником. Вполне подводя под это своё "кинботианство" критико-идеологическое основание). И все потому, что очень различаются выразительные возможности дискурсивного высказывания (которыми мы тут перебиваемся:) и мифо-поэтического, символического языка образов. Умелый и мыслящий автор художественного текста всегда в выигрыше по отношению к критику (читателю), уже только в силу этого "языкового различия". Но он и зависит от последнего в потребности проявления смыслов его интуитивно-экстатических видений и образов, спрятанных узоров и подтекстов. Вроде тех, что мы сейчас разбирали. Солнце и луна. Впрочем, завершаю это несколько затянувшееся методологическое послесловие.
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Вот что-то типа вроде того :)
Re: распавшийся Фальтер - голова Ламбаль
Где-то мы движемся параллельными курсами:)

Да, ницшеанская тема у Набокова на поверхности. Этот сквозной лейтмотив многих его произведений - очевидная дань русскому символизму. Постоянно идущий в его произведениях диалог-полемика на символистские темы.
И здесь так же и просвечивающаяся сквозь тщедушного Кострицкого тень неприемлемой для Набокова стороны ницшеанства. "Воля к власти" в полу распавшемся Кострицком.
И вложенная в полемику Набокова с Ницше, тяжба о романтизме Ницше с Вагнером, проявленная аллюзией к Заратустре и упомянутой Вами ассоциацией "нибелунговских "детей тумана" и "дочерей Рейна".

"Ницшеанец" Ливри поспешил объявить "ницшеанцем" и Набокова. В запале на досмотрев, что ницшеанская тема у Набокова уже прошла сквозь горнило русского символизма и христианской философии его старших современников и соплеменников. Что вместе с наследованием революционно критического пафоса Ницше, Набоков всю жизнь спорил с его "биологизмом", с безысходностью его метафизического стоицизма. Ясперс в кн. "Ницше и христианство" (вослед за самим Ницше) различал "ницшеанство" и ницшеанство. "Для одних значимы «достижения» его философии — то, что есть в ней готового, завершенного и, главное, действенного". Это те кого Ницше называл "назойливыми почитателями", "обезьянами Заратустры". "Для других, <...> значение Ницше в том, что он пробуждает и встряхивает, рыхлит и готовит почву для возможного будущего посева. Будоражащая энергия его мысли ничему не учит читателя, она будит его к подлинным проблемам, поворачивает лицом к самому себе <...> всякий, кто пожелает проникнуть в мысли Ницше, должен сам обладать большой внутренней надежностью: в его собственной душе должен звучать голос подлинного стремления к истине".

И Набоков если и ницшеанец - то ницшеанец без кавычек, борющийся всю жизнь с Ницше, а не подпевающий ему.
У меня в черновиках лежит ницшеанская тема в ЗЛ. Где ницшеанец (по Ясперсу, без кавычек) Набоков препарирует "ницшеанца" (по Ливри) Лужина.

И здесь, в рассматриваемом нами родолжении "Дара", как предмет рассмотрения - снова символистский эскапизм. Ганин бежит в ночной морок прошлого, Лужин в шахматное королевство, Чердынцев-Синеусов/Боткин-Кинбот (по примеру Триродова из сологубовской "Творимой легенды") соскальзывают в островную фантазию искусства. Гумберт, столь же бесплодно жертвует маленькой девочкой, пытаясь "объективировать", воплотить свое "зачарованное королевство".

И все эти трагические экзерсисы его несчастных персонажей эскапистов для того только, чтобы их автор мог оставаться в подлинной реальности (что это такое с философической точки зрения отдельный и большой разговор:)).


И ещё. В контексте всех этих порно-трагических отражений интересен так же вложенный в "сердце матрешки" повод к окончанию Чердынцевым пушкинской "Русалки". Здесь явлена внутренняя автопародичность многоуровневого, превращенного взаимоотражения автора и персонажа. Через упоминаемого Ходасевича окончание "Русалки" указывает на пушкинский превращенный автобиографизм этого произведения, раскрытый в статье Ф. Ходасевича «Русалка. Предположения и факты».
http://gippodemos.livejournal.com/6341.html


Edited at 2016-04-18 06:10 am (UTC)