Solus Rex, Ultima Thule, Pale Fire

В интервью ((This  interview  (published  in  Wisconsin  Studies  in Contemporary Literature, vol. VIII, no. 2, spring 1967) was conducted on September 25,  27,  28,  29,  1966,  at  Montreux, Switzerland)) отвечая на вопрос о концовке романа "Pale Fire" и недоумении персонажа Ч. Кинбота, когда он предложил Шейду назвать свою (Шейда) поэму "Solus Rex", но увидел "Pale Fire"; и взаимосвязи между двумя романами "Pale Fire" и неоконченным "Solus Rex".

Набоков отвечает (sorry за непрофессиональный перевод): "Мой "Solus Rex", разочаровал бы Ч. Кинбота меньше, чем поэма Шейда. Две страны, земля Одинокого Короля и Зембла, принадлежат одной и той же биологической зоне. В их субарктических болотах много одинаковых бабочек и ягод. Печальное и далекое королевство, кажется, преследовало мою поэзию и прозу с 20-х годов. Это не связано с моим индивидуальным прошлым ( It  is  not  associated  with  my personal  past). В отличие от Северной России, как Зембла, так и Ультима Туле горные, а их языки выдуманные -- скандинавского типа. Если бы жестокий пранкер похитил Ч. Кинбота и перенес его с завязанными глазами в сельскую местность Ультима Туле, Ч. Кинбот, по крайней мере, не сразу бы узнал, по запаху смолы (хотел написать живицы, но не подходит) и птичьим голосам, что он не вернулся в Земблу, но он был был точно уверен, что не находится на берегах Невы."

Что касается поэзии с 20-х годов до написания  "Solus Rex" то "следов преследования" печального и далекого королевства" не связанного с Россией Набокова в поэзии Набокова не так уж и много. Вот один из примеров:

         Ульдаборг
(перевод с зоорландского)

Смех и музыка изгнаны. Страшен
Ульдаборг, этот город немой.
Ни садов, ни базаров, ни башен,
и дворец обернулся тюрьмой:

Математик там плачется кроткий,
там -- великий бильярдный игрок.
Нет прикрас никаких у решетки.
О, хотя бы железный цветок,

Хоть бы кто-нибудь песней прославил,
как на площади, пачкая снег,
королевских детей обезглавил
из Торвальта силач-дровосек.

И какой-то назойливый нищий
в этом городе ранних смертей,
говорят, все танцмейстера ищет
для покойных своих дочерей.

Но последний давно удавился,
сжег последнюю скрипку палач,
и в Германию переселился
в опаленных лохмотьях скрипач.

И хоть праздники все под запретом
(на молу фейерверки весной
и балы перед ратушей летом),
будет праздник, и праздник большой.

Справа горы и Воцберг алмазный,
слева сизое море горит,
а на площади шепот бессвязный:
Ульдаборг обо мне говорит.

Озираются, жмутся тревожно.
Что за странные лица у всех!
Дико слушают звук невозможный:
я вернулся, и это мой смех --

Над запретами голого цеха,
над законами глухонемых,
над пустым отрицанием смеха,
над испугом сограждан моих.

Погляжу на знакомые дюны,
на алмазную в небе гряду,
глубже руки в карманы засуну
и со смехом на плаху взойду.
      1930

"выбыл": Васильев и Вальсингам

Коллеги, а это уже где-то описано?

вчера ночью полез в Пир во время чумы, и зацепился глазом, как обручальным кольцом за головку болта, за слово "выбыл".

Ведь когда Федор Константинович в 5 главе, в сцене дикого дивертисмента по избранию Правления Общества Русских Литераторов, разговаривая с Шириным, мельком полюбовался его определением смерти ("выбыл"), он же любуется определением Председателя из "Пира во время чумы", где "выбыл первый из круга нашего" Джаксон.

И тогда совершенно иначе воспринимается весь предыдущий переговор Ф.К с Шириным о перевороте в правлении.

Повторенное дважды "было время", с которого начинает Ширин свой монолог - это же песенка Мэри ("Было время, процветала // В мире наша сторона). Что, согласитесь, бросает новый - и карикатурный, и печальный - свет на его жалобы.

И, получается, не случайно "Пир во время чумы" возникает в предыдущей главе ("браните же... за метрическую погрешность* в начале "Пира во время чумы"")
А в первой главе статья Христофора Мортуса "Голос Мэри в современных стихах".

И много кристаллизируется (негр-гений из Дара протягивает руку вознице негру из Пира, а негр из романа Ширина укладывает нокаутом белокурого противника и т.д.)

Сам образ председателя - Васильева - начинает выпускать из себя проекции другого Председателя, Вальсингама.

И тот образ пира с танцовщицами, который мельком встает в разговоре Ф.К. с Зиной в последних строках романа, приобретает несколько по-иному зловещий уклон.
(Все ближе второй том Дара, где, как известно. Увы.)

________
Может, Ф.К. говорит о строке "О том, чьи шутки, повести смешные"?

The Refrigerator Awakes

Оригинал взят у gippodemos в THE REFRIGERATOR AWAKES

В продолжение недавней беседы с ta_samaja попробовал перевести стихотворение В. Набокова "The Refrigerator Awakes" - "Холодильник пробуждается".
Вышел почти подстрочник, украшенный местами "виньетками" ритма и рифмы.

Дальнейшее плетение рифм и ритмов начинает разрушать буквальность перевода. Отсебятину добавленную ради рифмы пометил другим цветом.
Скользкие и темные места, конечно же, остались, вариант предварительный, черновой. Замечания, критика, исправление ошибок приветствуются.


Читать далее...Collapse )

Набоков под влиянием Цвейга, а потом и тот - под влиянием Набокова?

...Собственно, своего "Менделя" (1929) и Цвейг мог "вдохновить" набоковской "Благостью" (1926). Ну,
а дальше мог пойти обратный обмен: от "Менделя" - к "Пильграму" (1930) и "Защите Лужина" (1930). ...Тем более, была у Цвейга еще "Незримая коллекция" (1926) - тоже о духовном пильгримаже, тоже прямо на это дело вдохновляющая.
Вот - из "Менделя" нам что-нибудь:

Прежде всего спросили его


имя: Якоб, правильнее Янкель, Мендель. Профессия: торговец вразнос (так было сказано в его документе, разрешения на торговлю книгами он не имел). Третий вопрос повлек за собой катастрофу: место рождения. Якоб Мендель назвал местечко около Петрикова. Майор поднял брови. Петриков? Разве это не в русской Польше, близ границы? Подозрительно! Очень подозрительно! И уже более строгим тоном майор спросил, когда Мендель принял австрийское подданство. Очки Менделя с недоумением уставились на майора: он не понимал, чего от него хотят. Где, черт возьми, его бумаги, документы? У него нет никаких документов, кроме удостоверения, что он торговец вразнос. Брови майора поднялись еще выше. Пусть он, наконец, объяснит толком, какого он подданства! Отец его - австриец или русский? Мендель, не сморгнув, ответил: конечно, русский. А он? О, он уже тридцать три года тому назад перебрался через границу, чтобы не отбывать воинскую повинность, и с тех пор живет в Вене. Майор еще больше насторожился. А когда он стал австрийским подданным? Зачем? - спросил Мендель. Он никогда не интересовался такими вещами. Значит, он и сейчас еще русский подданный? И Мендель, которому эти пустые расспросы уже давно надоели, равнодушно ответил: - Собственно говоря, да. Майор с испугу так резко откинулся на спинку кресла, что оно затрещало. И это возможно? В Вене, в столице Австрии, в разгар войны, в конце 1915 года, после Тарнова и большого наступления, как ни в чем не бывало разгуливает русский, пишет письма во Францию и Англию, а полиции и дела нет. И после этого газеты выражают удивление, что Конрад фон Гетцендорф не добрался сразу до Варшавы, а в генеральном штабе изумляются, что каждое передвижение войск становится известно в России. Лейтенант тоже встал и подошел к столу; разговор быстро превратился в допрос. Почему он сразу не заявил о себе как об иностранце? Мендель, все еще ничего не подозревая, ответил нараспев с еврейским акцентом: "И зачем мне было вдруг заявлять о себе?" В этом ответе вопросом на вопрос майор усмотрел вызов и угрожающе спросил, читал ли он предписание об этом. Нет! Может быть, он и газет не читает? Нет! Оба чиновника уставились на слегка встревоженного Якоба Менделя, словно луна свалилась с неба прямо в их канцелярию. И вот затрещал телефон, застучали пишущие машинки, забегали ординарцы, и Якоб Мендель был передан в гарнизонную тюрьму, с тем чтобы со следующей партией отправиться в концентрационный лагерь.

Перечитывая РУСЛАНА И ЛЮДМИЛУ, я запнулся...

Перечитывая РУСЛАНА И ЛЮДМИЛУ, я запнулся вот на каких строках из "песни второй":

http://rvb.ru/pushkin/01text/02poems/01poems/0784.htm


Одна поближе подошла;
Княжне воздушными перстами
Златую косу заплела
...............
              а потом запнулся и вот на этих:

Княжна с постели соскочила,
Седого карлу за колпак
Рукою быстрой ухватила...
..................................
            после чего уже ясно осознал, что эти строки мне сильно напоминают вот это из Набокова:

http://www.chistylist.ru/stihotvorenie/lilit/nabokov-v-v


Двумя холодными перстами
по-детски взяв меня за пламя:
"Сюда",- промолвила она.
....
...Перечтение предыдущих строф и страниц "Руслана" привело меня к подозрению, что и Набоков незадолго до "Лилит" почитал, грешным делом, "Руслана", - и это не прошло для него и его читателей бесследно.
Особенно хороша параллель "арапов", вносящих черноморову бороду и небезызывестных фавнов, шедших... неведомо куда и зачем вдоль по-райски (по-адски, как оказалось) пыльной улицы. Притягиваются легко и мотивы водно-купальные, мотивы прерванного сладкого сна и злосчастного свидания, Черномора и Пана...- да мало ли, если искать возмётся догадливый читатель или маститый набоковед.
Жаль что мои годы уж не те, а то бы - размазал бы я тут следствие страниц на 40.
Я же говорил: полезно перечитывать классику.

Solus Rex - консервы "Помона"

Краснощекие банки из-под национальных консервов «Помона»" -- "самой Помоной украшенная округлая жестянка со слипшимся монпансье--другая ее страсть".

"Solus Rex":"Поэтому уходившие с прибывавшими встречались всегда на одном и том же месте — на тесной тропинке под самым окном короля, между задней стеной дворца и зарослью густой, но скудно цветущей жимолости, под которой валялся всякий сор: куриные перья, битые горшки и большие, краснощекие банки из-под национальных консервов «Помона».."

В "Solus Rex", как и в других произведениях, Набоков дарит "живую мелочь из своего детства".

"В холодной комнате, на руках у беллетриста, умирает Мнемозина. Я не раз замечал, что стоит мне подарить вымышленному герою живую мелочь из своего детства, и она уже начинает тускнеть и стираться в моей памяти. Благополучно перенесенные в рассказ целые дома рассыпаются в душе совершенно беззвучно, как при взрыве в немом кинематографе. Так вкрапленный в начало "Защиты Лужина" образ моей французской гувернантки погибает для меня в чужой среде, навязанной сочинителем." ("Другие берега")

"Комната Mademoiselle, и в Выре и в Петербурге, была странным и даже жутким местом. В едком тумане этой теплицы, где глухо пахло, из-под прочих испарений, ржавчиной яблок, тускло светилась лампа, и необыкновенные предметы поблескивали на столиках: лаковая шкатулка с лакричными брусками, которые она распиливала перочинным; ножом на черные кусочки--одно из любимых ее лакомств; самой Помоной украшенная округлая жестянка со слипшимся монпансье--другая ее страсть.." ("Другие берега")

(no subject)

Из разговора Годунова-Чердынцева и Кончеева:

«Вы рассматривали персидские миниатюры. Не заметили ли вы там одной – разительное сходство! – из коллекции петербургской публичной библиотеки – ее писал, кажется, Riza Abbasi, лет триста тому назад: на коленях, в борьбе с драконятами, носатый, усатый… Сталин».



Kuhnel, E., Miniaturmalerei im islamischen Orient, Berlin 1923

Solus Rex - Гамлет

"Solus Rex" Набокова и "Гамлет" Шекспира начинаются сценой смены стражи на площадке за (перед) дворцом (замком). Стража в "Solus Rex" запаздывает. Смена в "Гамлете" - Марцелло и Горацио опаздывают, хотя Бернардо приходит вовремя.

Пакость

Оказывается, во всех(?) российских изданиях «Других берегов» в тексте 11-й главы повторена по меньшей мере одна цензурная правка советского (перестроечного) издания.

В тексте должно быть:



Точное и трагическое набоковское слово какой-то редакционный хам заменил на свой мерзостный идеологически-<то самое> суконный термин.

Возможно, и другие воспроизвелись.

(no subject)

Добрый день, дорогие друзья. Прошу у вас совета.
Есть текст диссертации на соискание степени к.ф.н. Тема - "Визуальная поэтика Петербурга и диалоги с петербургским текстом в творчестве В.В.Набокова". Кафедры, где работа писалась, больше нету, факультета - тоже. Автор теперь живет в Москве.
Скажите, насколько реально найти в Москве нового научника, чтобы завершить и защитить работу? Кто конкретно мог бы им стать? Как выйти с таким человеком на связь? Возможно ли все сделать без прикрепления к кафедре за бешеные деньги? Или хотя бы за вменяемые?
Заранее спасибо.